Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Огромный альфа упал на его и прижал к земле. Охотник исчез под густой шерстью и жилистыми волчьими мускулами. Остальные охотники Нил закричали и заметались. Ор и рев сплелись в один сводящий с ума крик. Салак поднял голову, оскалился на луну, а потом вонзил клыки в горло Киввы.

Тот задрыгал ногами, забил кулаками по морде Салака. Кивва сделал вдох, чтобы закричать…

Но поздно.

С диким рыком и свирепым рывком Салак выдрал Кивве горло, сломав трахею и хрустнув позвоночником.

Меня замутило.

Натим заблеял от страха, стараясь сбежать от запаха смерти.

Я задрожала, когда жизненная сила Киввы вдруг исчезла, вырвав его из этой реальности и потащив в ничто.

Меня будто бы ужалили разом тысячи пчел – вот как я почувствовала его конец.

Салак поставил лапу на грудь Киввы и дернул, вырвал кровавый хрящ.

Трала вырвало. Актор закричал, но все мое внимание сосредоточилось на Лиде.

Молодая белокожая девушка уронила оружие и задрожала так сильно, что у нее подогнулись колени. Огненно-рыжие косы заплясали и зазвенели – Лида сложила ладони и зарыдала, проговаривая молитву Нил о пощаде.

Она ударила Дарро первой. Она знала, что станет следующей.

Салак выплюнул остатки Киввы на землю и обнажил окровавленные десны и рубиново-красные зубы. Опустив гигантскую голову, он направился к Лиде. Его когти утопали в обожженной траве. Спина изогнулась мощью.

Он чуть пригнулся, готовый прыгнуть.

Салак убьет охотницу так же, как убил Кивву.

Он вырвет ей сердце за то, что она посмела причинить вред человеку, которого альфа принял в свою стаю.

Лида зарыдала и попятилась, не отрывая взгляда от Салака. Мужчины Нил пытались остановить волка. Они бросали в него копья и замахивались посохами. Камни отскакивали от плотной волчьей шкуры. Салак не обращал на них никакого внимания. Он перекусил копья и вырвал посохи из рук, сломав все направленное на себя оружие.

Актор разбежался и прыгнул, направляя копье в спину Салака.

Альфа повернулся и вцепился в бедро Актора, откинув его в сторону так, словно тот ничего не весил. Трал закричал и упал на колени рядом с сыном, прижал ладони к кровоточащей ране.

Волки почуяли кровь.

Салак пролил первую – пришла их очередь.

Они двинулись одновременно – побежали за охотниками Нил, которые перешли на бег и исчезли в травяном море.

Волки начали охоту.

Куда бы я ни смотрела, везде царил хаос.

Анархия страха и паники не давала мне вздохнуть. Ужас людей Нил переполнил меня, и я опустилась на четвереньки, пытаясь вздохнуть, но меня окружало только перезревшее, кислое угасание.

Перед глазами то мелькала тьма, то снова включался свет.

Пульс то ускорялся, то дрожал.

Их отчаяние.

Их ужас перед вышедшими на охоту хищниками. Бег, бег, бег… я задохнулась, почувствовав триумф волков.

Их непоколебимое желание уничтожить смертных, которые осмелились прийти к ним и причинить им вред. Волки старательно исполняли свой долг. Они не чувствовали вины, они мстили.

Волк нашел свою добычу, и первый раздавшийся в траве крик пронзил меня насквозь. Я закричала: грохочущее сердце грозилось сломать мне ребра.

Я начала терять сознание, не в силах справиться с наплывом эмоций. Такая яркая смерть. Такое спелое отчаяние.

Хватит…

Я вцепилась себе в грудь. Натим заблеял. Я подползла к Дарро.

Он не шевелился. Не дышал.

Олененок снова задвигался где-то рядом, ища убежища от бойни.

Я прижалась лбом к голому животу Дарро и попросила его очнуться. Сжала пальцы на волчьей шкурке на его талии и взмолилась: открой же глаза.

Если он очнется, Салак остановится.

Если Дарро в порядке, альфа пощадит тех, кто стал его врагами. Но я не чувствовала в Дарро жизни. Не чувствовала его мощи, его теней.

Одну только смерть.

Меня окружала смерть.

Смерть готова была пролиться кровавым дождем: волки вышли на охоту.

Хватит…

Лида закричала, и я вскинула голову.

Салак навис над хрупкой девушкой, глядя ей прямо в глаза. Он словно хотел запомнить ее лицо, навеки запечатлеть в разуме девушку, которая навредила его другу.

Волк бросился вперед.

Его окровавленные клыки блеснули в лунном свете.

И мое сердце остановилось: сколько лилось с обеих сторон презрения. Сколько злобы.

Мести и беспощадности.

А еще безумной, бессердечной уверенности в том, что и те и другие правы. Их ненависть и ужас оправданы. И те и другие – жертвы. Все – нападающие. И все – в ужасе от того, что сделали другие.

Ненависть расколола меня на куски. Сдавила мне горло.

Она убивала меня.

Я тонула в отчаянии: оно тянуло меня глубоко, глубоко, глубоко.

Я закричала, сдавшись этой болезненной тьме. Я едва удерживала сознание.

И там, в вечной черноте, меня нашла первая искра настоящей мощи.

Мощи, которая казалась такой знакомой – я чувствовала такую же, когда Дарро призывал свои тени. Мощи, которую я уже ощутила, когда открыла свое сердце и дух, чтобы поговорить с Натимом, с Син, с Киу.

Мощь убаюкивала меня, приветствовала меня. Ругала за то, что я так долго ее искала. Она была горячей и белой. Обжигающей.

С четкой ясностью и спокойствием эта сила выбралась из забытой тюрьмы, пролилась сквозь мою смертную форму вспышкой золотого света.

Я закричала. Дикая, блистательная сила пронзила ночь, накрыв собой каждого смертного и каждого зверя.

Я почувствовала их всех.

Каждое существо, втянутое в борьбу.

Сияние мое ширилось и росло, накрыв все жизненные силы. Я стала ими.

Была ими.

Я могла коснуться каждого сердца, погладить каждый дух, успокоить заходящийся пульс их страха.

Необъяснимая чувствительность, которую я делила с животными, вдруг превратилась в осознание. Протянулась связью до каждого волка и каждого охотника Нил в травяном море.

Я замерла от потрясения. От странности. От красоты.

Я опустила взгляд на свою сияющую кожу: та светилась солнечным блеском над все еще неподвижным телом Дарро.

И я знала, что должна сделать. Кажется, я всегда это знала.

Просто забыла. Как и все остальное.

«Хватит…»

Я закрыла глаза и отправила это слово сквозь связь.

«Хватит».

Интуиция. Мерцание.

«ХВАТИТ!»

«Все вы».

«Остановитесь!»

И мир замер.

Салак резко обернулся, чтобы посмотреть на меня: его желтые глаза прищурились, глядя на то, как я склонилась над Дарро. Лида тяжело дышала, лежа на земле меж гигантских волчьих лап. Ее лицо побелело от страха.

Но она была жива. Все еще жива.

Стих стук бегущих ног и мягких лап. Смерть замерла, уважительно ко мне прислушиваясь.

Я тяжело вздохнула, поднялась на ноги и раскинула ослепляющие руки. Кожа запульсировала мерцающим сиянием.

Я поймала взгляд альфы, нежно улыбнулась ему