Ведьма пустоши - Джессика Кури

Силы еще не вернулись, но сейчас мне достаточно было просто на него смотреть. Свет Двирры золотил его кожу. Даже во сне он выглядел встревоженным.

Сколько прошло времени? Как долго он просидел у моей постели? Его волосы растрепались, подбородок зарос щетиной. Свободная белая рубашка была наполовину расстегнута, открывая широкую грудь, мерно вздымающуюся и опускающуюся в глубоком сне. Я скользнула взглядом по изгибу шеи, по ложбинке у ключицы, по маленьким белым шрамам на предплечье, напоминающим о битве с огненными медведями.

– Он ни на миг не отходил от тебя, – раздался чей-то голос.

Я пошевелилась, повернув голову настолько, чтобы увидеть в дверях королеву фейри. На ней было черное платье с расшитым темными сапфирами корсажем. Рукава облегали запястья, точно змеиная кожа. В волосах, между зубцами серебряной короны, сновали ее пауки.

Я напряглась, но она подняла руку.

– Я здесь не для того, чтобы тебе навредить, – сказала она. – Скорее наоборот.

Я вспомнила, как она вдохнула в меня жизнь, наполнила своей магией.

– Что случилось?

– Ты совершила величайший грех, на который только способна прядильщица. Ты коснулась нитей судьбы, переткала саму ткань реальности, которую не дано менять никому – ни смертному, ни бессмертному.

Она шагнула ближе, и я увидела, как она измождена и обессилена, хоть, будучи фейри, умело это скрывала.

– Но ты исцелила Древо Двирра. И спасла жизнь Конраду. Если бы ты не вытянула силу из моего брата, его последний удар убил бы Конрада, а следующими он прикончил бы меня и мою дочь.

– Я едва понимала, что делаю, – прошептала я.

Она приподняла бровь.

– Знаю. Касаться тех нитей было безумием. Если бы твоя жизненная сила не оказалась связана с силой моего брата, ты непременно бы умерла.

– Так почему я все еще жива?

– Потому что цену заплатил другой. И потому что, при всех твоих пороках, смертная дева, сердце у тебя сильное.

Она окинула меня странным взглядом, в котором таилось даже уважение – если только я могла осмелиться вообразить такое.

– Я думала, последние ведьмы пустошей исчезли столетия назад. Как оказалось, я ошиблась.

– Другой заплатил цену? – переспросила я с упавшим сердцем.

Мой взгляд метнулся к Конраду. Я хотела убедиться, что он дышит.

Королева какое-то мгновение просто смотрела на меня с задумчивым выражением. Потом фыркнула и добавила:

– С Конрадом все в порядке, если не считать руки. И тебе стоит его поблагодарить – он не позволил тебе умереть.

Она поджала губы.

– Вернее, не дал мне позволить тебе умереть. Мне удалось вытянуть из Древа немного твоей жизни. Всего наперсток, но этого хватило. Я смогла взрастить этот остаток до прежней силы. Какое-то время ты можешь чувствовать себя странно, и лучше не касаться железа, пока не выветрятся остатки моей энергии и энергии моего брата. Частица нас обоих все еще живет в тебе и будет поддерживать твои силы, пока ты полностью не восстановишься.

Судя по ее изможденному виду и усталым глазам, исцеление далось ей непросто.

– А Лахлан? – спросила я. – Я почувствовала его тогда, в конце. Та связь между нами…

Ее лицо помрачнело, и королева отвернулась к окну.

– Мой брат мертв.

Она объяснила, что Лахлан говорил правду: коснуться нитей Мойр – значит заплатить жизнью. Но моя жизнь больше мне не принадлежала. Из-за нашего чудовищного договора она принадлежала Лахлану. Наши нити были связаны, и в тот последний миг наши судьбы переплелись. И когда Мойры взыскали плату, оборвалась именно его нить. Я же все еще дышу лишь потому, что Моргейн в самый последний момент вернула меня назад.

Меня пробрала дрожь при мысли, что какая-то частичка души Лахлана может быть связана с моей. Я вспомнила его нить, проходящую сквозь меня, словно чужая кровь в жилах. Как странно: именно его проклятая связь со мной меня и спасла, удержав на краю, когда я уже шагнула в пропасть.

Как странно думать, что его больше нет, так внезапно и окончательно. Мой жуткий призрак, преследовавший меня с детства, наполовину защитник, наполовину мучитель.

В каком-то извращенном смысле он спас меня дважды.

Когда Лахлан пал, Моргейн и все ее фейри, подпитанные новой силой исцеленного Древа Двирра, быстро переломили ход битвы и отбросили войско Лахлана. Из тех сотен, что он привел в Эльфхейм, почти все уцелевшие тут же преклонили колени: вместе с предводителем они утратили и жажду воевать.

– А Сильви? А Макдугалы? Сколько времени прошло с тех пор?..

Она подняла руку, останавливая меня.

– Он скоро проснется и сам расскажет тебе остальное. Береги силы.

Она положила руку мне на плечо, и я почувствовала, как в меня перетекает покалывающая энергия. Когда поток иссяк, я заметила, что ее щеки впали еще глубже, а кожа побледнела.

– Люби его за меня, – тихо сказала она, глядя на Конрада.

Пальцы ее почти несмело коснулись его волос. В глазах стояла тяжелая печаль.

– Я ведь любила его, знаешь ли.

Она вышла бесшумно – тонкая, как ива, и по-прежнему величественная, несмотря на изможденный вид. А я осталась с чувством странного благоговения. Сможет ли кто-нибудь когда-нибудь понять ее до конца? Сколько она прожила, сколько боли причинила и сколько радости потеряла. И есть ли на свете другое подобное ей существо?

Мгновение спустя Конрад зашевелился и со стоном проснулся. Взглянул на меня – и резко сел, судорожно втягивая воздух.

– Роуз!

Я улыбнулась.

– Ты… ты очнулась.

– Полагаю, это благодаря тебе.

– Были моменты, когда я уже не верил…

Он сглотнул и отвел взгляд, словно отгоняя тени прошлого.

– Но теперь это неважно. Ты здесь, ты жива. Мойры, ты не представляешь, как долго я ждал, когда снова услышу твой голос.

– Действительно не представляю, – сказала я. – Сколько прошло времени? Как твоя рука?

– Две недели. А рука заживает.

Дольше, чем мне казалось, но меньше, чем я боялась.

– А Сильви?..

– Благодаря тебе с ней все в порядке. Она дома, с миссис Макдугал.

Он посмотрел на меня с любопытством.

– Я видел, ты там кое-что переставила, пока меня не было. Правда, с плющом ты, по-моему, малость переборщила. Я даже в спальню свою попасть не мог.

Простонав, я уронила голову на подушку.

– Дом вообще еще стоит?

– Едва. Мы пока устроились в конюшне, хотя Сильви все время тут. Она теперь больше фейри, чем человек, – ответил он с грустной усмешкой.

– Значит, это правда. Она действительно дочь Моргейн.

Конрад опустил взгляд, большим пальцем мягко поглаживая мою ладонь.

– Я не мог тебе рассказать, Роуз. Даже когда очень хотел. Тайна Сильви была не моей, и я поклялся отцу, что