Ведьма пустоши - Джессика Кури

Я молча смотрела на нее. Я не знала. Я понятия не имела, чем все это могло закончиться без новых смертей. И в первую очередь моей и Конрада.

Вдруг Моргейн вздрогнула и закрыла глаза.

– Мы опоздали. Он здесь.

Воздух за ее спиной разошелся, разделился, словно раздвигаемые волокна. На миг я увидела в прорехе знакомый хаос мира нитей. А затем сквозь них шагнул Лахлан в сверкающих серебряных доспехах и с мечом на поясе.

Моргейн повернулась к нему лицом. В одно страшное мгновение их взгляды встретились, и судьба всего Эльфхейма застыла между ними.

Я метнулась за спину королевы и бросилась к Конраду, сдирая с него липкую паутину.

– Ты вернулась, – произнес он то ли с благодарностью, то ли с упреком.

– Конечно, вернулась, глупый.

Я припала к его губам в коротком, отчаянном поцелуе. А потом, поддерживая его голову, прижалась лбом к его лбу.

– Я ведь оставила здесь свое сердце.

По его потрескавшимся губам скользнула медленная, истомленная улыбка. Он, кажется, не вполне осознавал, что происходит, но все же нашел в себе силы прошептать ответ:

– Все в порядке. Можешь взять мое.

Я была так же слаба, как он, но все же прижимала его голову к плечу, другой рукой касаясь обнаженной спины. Он совсем побледнел, даже волосы потеряли блеск. Я чувствовала, как слабо трепещет пульс у него в груди, и гадала, сколько же Моргейн успела из него выпить.

Она нас, казалось, больше не замечала. Брат поглотил все ее внимание, и мы для них с тем же успехом могли быть просто замшелыми кочками.

– Брат, – произнесла она.

На губах Лахлана заиграла медленная, самодовольная улыбка – улыбка хищника, настигшего жертву.

– Мне надоело тебя ждать, дорогая сестра.

– Неужели ты вправду думал, что я так просто сниму с себя корону?

Они держались друг с другом на удивление холодно, словно обменивались ледяными взглядами за изысканным ужином, а не сражались за целое королевство.

– Где Сильви? – прошептал Конрад.

– Пока что она в безопасности. Ты сможешь идти?

Он хрипло усмехнулся. Его кожа была такой холодной, словно он долго пробыл на морозе.

– Ты не должна была возвращаться, – сказал он. – Должна была взять ее и бежать.

– Боюсь, все несколько… осложнилось.

Лахлан шагнул к Моргейн, опустив ладонь на рукоять меча. Она ответила движением кистей, и в руках у нее возникли два обсидиановых кинжала. Их рукояти были усыпаны кроваво-красными рубинами.

– Ни шагу больше, брат, – предупредила она.

Поморщившись, он стряхнул с плеча паучка.

– Я здесь не для того, чтобы торговаться или предлагать перемирие. Уступи корону, или падешь. Выбор прост. Выберешь первое – и будешь жить моей пленницей. Выберешь второе – и умрешь в своей норе под землей.

– Мы могли бы быть счастливы, – сказала она. – Могли бы провести здесь вечность, если бы ты не убил моих ведьм. Мы жили бы тихо, но разве это худшая участь?

– Разве лев может унизиться до роли комнатной кошки?

С этими словами он бросился на нее, и его меч сверкнул серебряной дугой. Она встретила его поднятыми кинжалами, и звон их столкновения был подобен вспышке молнии.

Шум битвы становился все громче, и мы с Конрадом отползли назад. Где-то раздался треск раздираемой ткани; я выглянула и увидела, как из пустоты один за другим появляются новые фейри, спускаясь по нитям прямо на траву и в поселение под холмом. Из домов-корней донеслись крики, а следом за ними – лязг оружия: серебра, обсидиана, камня. Армия Лахлана была вооружена и готова к бою; армия Моргейн оказалась застигнута врасплох в разгар паники и ужаса. Исход битвы было нетрудно предугадать, даже несмотря на то, что из Вендервуда уже выбегали огромные волкопауки, бросаясь на врага.

Королева не отступала ни на шаг. Она сражалась не хуже брата, и они двигались от одного края холма до другого с такой скоростью, что глаз за ними не поспевал. Моргейн распорола юбку по бокам, чтобы не стеснять ноги, и теперь танцевала вокруг Лахлана, словно одна из ее паучих – молниеносно нападала и ускользала снова. Он же стоял неприступной башней, отражая ее выпады и отвечая сокрушительными ударами. Ни осечки, ни неловкого шага, ни неуклюжего парирования. Они сражались с пугающей безупречностью, словно боги. Каждый обмен ударами, казалось, заставлял содрогаться сам воздух. С каждым их ударом с Двирры сыпались новые листья.

– Она слабеет, – сказал Конрад, хоть я и не понимала, как он это видит. – Все ее люди слабеют. Они черпают силу из Двирры, а Терновый Король и его изгнанники давно уже от него независимы.

Я подняла взгляд на дерево.

Если Моргейн падет, начнется война. Блэксвайр станет первый полем битвы, которая окажется ужасающе короткой. Лахлан сожжет дотла каждый дом, убьет каждого человека и каждого ребенка и двинется дальше. Люди даже не успеют понять, что происходит. Мало кто из них вообще верит в фейри, а через неделю пожары будут полыхать от севера до юга. И одним лишь Мойрам ведомо, сколько погибнет. Но счет будет огромен.

– Мы должны ей помочь, – сказала я.

– Как? Взгляни на нас.

В его голосе звучали горечь и обреченность, и он все еще был так слаб.

Во мне бушевала ярость, острой болью отдаваясь в кровоточащих трещинах сердца, обжигая легкие.

Довольно!

Мне надоело, что меня постоянно дергают за ниточки.

Вот бы мне силу Мойр, чтобы переткать весь мир заново, подхватить нити реальности и…

– О! – выдохнула я.

Конрад нахмурился, ничего не понимая, а я шарила по карманам, пока не нащупала осколок портального стекла – тот самый, что подобрала с травы в каменном круге и которым вырезала заклятья Лахлана из волос Сильви.

– Какой от него толк? – спросил Конрад.

Может, и никакого. Но, Мойры, я должна попытаться.

Поднесла осколок к глазам и снова увидела мир нитей. Они кишели, гноились и вились повсюду вокруг. Крошечное оконце и уж точно не путь к спасению, но, быть может, этого окажется достаточно.

Чтобы изменить судьбу, порой достаточно одной лишь нити.

– Ну, вперед, – сказала я.

Со мной начало твориться что-то странное. Голова словно отделялась от плеч, звуки битвы доносились все глуше. Казалось, что где-то глубоко внутри меня важная нить истончилась до предела и вот-вот лопнет.

Почти полночь. Я должна торопиться.

Эта мысль пришла откуда-то издалека будто чужая. На удивление, она не вызвала во мне никаких чувств.

– Роуз, ты в порядке?

Я моргнула, глядя на Конрада, и почувствовала, как сердце замедляет бег. Словно часы, отсчитывающие последние мгновения.

– Я… Кажется, я скоро…