Ведьма пустоши - Джессика Кури

Глава 36

– Стойте! – крикнула я, дергая мистера Макдугала за руку до тех пор, пока он не остановился. – Я знаю, что делать!

Он и его жена покосились на меня с сомнением – возможно, справедливо полагая, что именно я была причиной всех бед.

– Моя комната, – сказала я. – Идемте в мою комнату. Кажется, я смогу нас спасти.

Какие бы сомнения ни терзали миссис Макдугал, она, похоже, отмела их прочь и мрачно кивнула:

– Мы все равно недалеко.

Два потайных хода для слуг вывели нас прямо в коридор, где располагалась моя комната, но нам пришлось пробираться под рухнувшей балкой. Пока мистер Макдугал плечом толкал дверь, я слышала, как из другого конца коридора доносятся крики Лахлана. Теперь в его голосе прибавилось ненависти.

Дверь наконец поддалась, обнаружив еще больше обгорелых обломков. У меня упало сердце: я было решила, что огонь все уничтожил, но тут увидела угол саквояжа, который бросила с другой стороны кровати.

– Откройте его! – крикнула в ответ. – Там внутри гобелен, его нужно повесить.

– Какой с этого толк? – спросила миссис Макдугал, пока Сильви открывала застежки.

– Увидите, – ответила я.

Прислонившись к стене, я слышала приближающиеся по коридору шаги. Мои домашние туфли каким-то чудом уцелели и стояли рядом, у стены. Я натянула их на грязные, исцарапанные ноги.

Макдугалы уже повесили гобелен на карниз и обернулись ко мне. Я кивнула и пошла вперед, опираясь на руку Сильви. Каждый шаг, каждый вздох причиняли невыносимую боль. По лицу текли соленые, с привкусом копоти слезы.

Я взяла путеводную нить в одну руку, руку Сильви – в другую; она взяла за руку миссис Макдугал, та взяла за руку мужа, а он вцепился в ошейник Капитана.

– Готовы? – выдохнула я.

В ту же секунду дверь в мою комнату слетела с петель, и в проеме возник Лахлан. В его руке сверкал меч, глаза горели синим пламенем.

– Стоять!..

Остальных его слов я не расслышала, потому что уже шагнула сквозь нити гобелена. Они расступились передо мной, и я потянула за собой остальных.

Цепляясь друг за друга руками, мы вывалились в странный мир клубящихся нитей. Но следом протиснулась еще одна рука – Лахлан ухватил мистера Макдугала за край пальто. Я обернулась и увидела, что его голова и плечи уже протиснулись сквозь гобелен, а остальное вот-вот последует.

Поэтому я сделала единственное, что могла: выпустила путеводную нить, бросилась на него и, вцепившись в край нагрудника, толкнула изо всех сил. Он только и успел ошарашенно на меня взглянуть, как я выпихнула его обратно в спальню.

В тот же миг гобелен истлел, магия иссякла. Теперь от него осталась лишь горстка пепла.

Я обернулась к остальным – они смотрели на меня с неподдельным ужасом. Капитан скулил, поджав хвост. Я вспомнила, как сама была потрясена, впервые попав в мир нитей, и поняла, что они чувствуют то же самое. Даже Сильви, при всей ее браваде, выглядела испуганной.

– Все хорошо, – сказала я, но мой голос прозвучал искаженно, словно издалека.

Казалось, звук здесь подчинялся другим законам.

– Где мы? – выдохнула миссис Макдугал.

– Мир – это сотканный Мойрами гобелен, – ответила я. – А мы перешли на его изнанку.

– Черт побери. А ты сможешь нас вывести?

– Я…

Стоило оглядеться в поисках путеводной нити, которая привела бы нас к разрушенному замку. Это не стало бы спасением от Лахлана, но дало бы время придумать что-то еще.

Но нить исчезла, затерялась в потоке миллионов других. Здесь все было незнакомым и непрерывно менялось. Искать нить было все равно что искать знакомую рябь в речном течении.

– Идемте,– позвала я, борясь с тошнотой.– И, что бы ни случилось, ничего не трогайте. До этих нитей никому нельзя дотрагиваться.

Мы были живы, и Лахлану сюда не добраться.

Но что, если я не найду выход? Оставались считаные минуты до того, как наступит срок уплаты моего долга и я лишусь своей жизни. Неужели Сильви и Макдугалы так и будут блуждать по изнанке мира до самой смерти?

– Если мы просто пойдем дальше,– сказала я,– то сможем найти… Ай!

Я сжала руку Сильви. Тело пронзила чудовищная боль, разрывая меня надвое с головы до пят. Спазм длился дольше, чем прежде, и мой собственный крик вернулся ко мне далеким дребезжащим эхом.

Похоже, Лахлан затягивал петлю на моем сердце. Я чувствовала его ярость в огне, разливающемся по венам, и знала: мне осталось недолго.

Я с трудом разлепила глаза; меня мутило. Остальные стояли вокруг, встревоженные и растерянные. Капитан ткнулся носом мне в руку, словно пытался поднять.

– Помогите встать, – прохрипела я.

Я брела дальше, шатаясь, борясь с желанием провалиться в беспамятство. Боль кружила красным водоворотом, засасывая меня внутрь. Один миг слабости, и я рухну в него навсегда, утону, бесследно исчезну.

В бреду мне начало казаться, что мир нитей – вовсе не настоящее место, а лишь воплощение моей боли, и я затащила всех в бездну собственного безумия. Спотыкаясь, я брела вперед. А вокруг не умолкая пульсировали и извивались сплетающие мир нити.

Постепенно я осознала, что кто-то держит меня за руку, и, опустив взгляд, увидела вцепившуюся в меня маленькую девочку. Это была не Сильви. Ее каштановые волосы ниспадали свободными локонами, а веснушки ярко выделялись на фарфоровом личике. Все в ней было мне знакомо – от вздернутого носика до проворных маленьких пальчиков и катушки ниток, спрятанной в кармашке.

– Мы здесь погибнем, – произнесла она.

Я покачала головой:

– Нужно идти дальше.

– Нам всегда суждено было так закончить. Одни, беспомощные и… разве ты забыла наш девятый порок?– вечно испуганные. Возможно, это все, что мы есть. Возможно, если распустить нас до самой основы, единственной оставшейся нитью окажется страх.

– У меня все еще есть моя магия.

– Нет у нас магии. Мы и наперстка силы не могли бы сейчас набрать. Зачем идти дальше? Даже если выберемся, кому мы нужны? Мы именно то, чем она нас всегда считала. Слабая, глупая, ничтожная мышь. Магия не для слабых сердцем.

Ее слова подтачивали мою решимость.

– Пожалуйста, замолчи!

Но она вцепилась в меня пиявкой.

– Нам надо спрятаться. Зарыться поглубже в эти нити. Отпустить остальных. Пусть сами ищут дорогу. Мы не можем им помочь.

– Я больше не ты. Я перестала быть тобой в тот день, когда ушла из дома на Уимпол-стрит.

– Неправда!– завизжала она мне в ухо.– Я была твоей истинной сутью все эти годы! Каждое решение, что ты принимала, на самом деле