Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Год спустя…

Костер потрескивает и потрескивали перед нами, искры взмывают в тёплое небо Коконат-Бич, создавая ощущение полного уюта и домашнего тепла. На заднем фоне слышен размеренный шум волн, а из колонки негромко играет чья-то музыка.

Я пристроилась между ног у Кэла на пляжном пледе, его руки обнимают меня за талию, подбородок покоится на моём плече, и время от времени он целует меня чуть ниже уха. Я прижимаюсь к Кэлу спиной и вдыхаю знакомый, чистый запах, который принадлежит только ему.

— Вы двое выглядите такими счастливыми, — произносит Венди с другого конца костра, а её стакан с сангрией покачивается на пальцах.

Кэл крепче обнимает меня и улыбается.

— Так и есть.

Венди склоняет голову набок.

— Так где же малыши сегодня вечером?

Я не могу сдержать улыбку, думая о них, и тепло заливает мою грудь.

— Сегодня с Бёрди и Пчёлками. Они всю неделю за них дрались. Похоже, мы слишком узурпировали право на собственных детей.

— Они же самые милые малыши на свете, — говорит Венди и смеётся.

— Бёрди чуть ли не вытолкала нас за дверь, — добавляю я. — Сказала, что нам нужен вечер только для двоих.

Кэл усмехается мне в шею.

— Она права. Нам это было нужно.

Карли подходит от холодильника с двумя банками газированной воды и протягивает одну мне. Она выглядит загорелой и расслабленной, волосы свободно падают на плечи. Год назад она бы и носа из дома не высунула. Теперь же на этой неделе она уже дважды выходила в море на лодке Йена.

Дважды. Весьма интересный поворот в отношениях между ними. Они стали проводить очень много времени вместе.

Она сжимает моё плечо и направляется обратно к нему, и я замечаю, как смягчаются глаза Йена, когда она садится рядом.

Кэл тоже замечает.

— Эти двое, — тихо бормочет он.

— И не говори, — шепчу я в ответ, улыбаясь. Жизнь — штука безумная.

Пальцы Кэла переплетаются с моими, и через мгновение он тихо спрашивает — так близко, что слышу только я.

— Если бы ты могла вернуться назад. На год назад. До всего. Что бы ты сказала себе самой?

Огонь костра танцует на песке. Океанский ветер ерошит мои волосы. Мне даже думать не приходится.

— Ничего, — тихо отвечаю я.

Он замирает позади меня.

— Мне нужно было сгореть дотла, чтобы узнать свой собственный огонь, — мягко произношу я.

Он медленно и ровно выдыхает, прижимаясь губами к моему виску.

— Я люблю тебя.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него.

— Я тоже тебя люблю.

И это правда. Так, как бывает, когда чувствуешь поддержку, реальность и то, что тебя выбирают каждый божий день. Кэл изменил мою жизнь.

Прошедший год проносится перед глазами словно череда снимков. Хаос с двойней. Дикая усталость. Ощущение собственного тела — чужого и сильного, вынашивающего их. То, как Кэл был рядом без малейших колебаний.

Он присутствовал при всём. Ночные кормления в два часа ночи. Хождения кругами, когда они плакали. Смена подгузников. Слёзы, когда я уже не понимала, они плачут или я. Он научился пеленать их как профессионал. Он носил их в маленьких слингах и часами ходил по пляжу, чтобы я могла немного поспать.

Уилби летал туда-сюда, закрывая встречи. Два ассистента менялись сменами, как какой-то корпоративный отряд мечты. Кэл даже научился присутствовать на звонках. Он отключал микрофон и укачивал ребёнка, пока я вела переговоры по сделкам, а он просматривал со мной заметки. Тот факт, что он понимает этот мир и понимает меня, делает нас идеальной командой.

Пару недель назад я вышла на неполный рабочий день. Прощупываю почву и восстанавливаю выносливость. Обустройство моего кабинета во время декретного отпуска оказалось лучшей терапией. Мне удалось вернуться в свежее, обновлённое пространство, которое я обожаю.

Теперь оно розовое, с мягкими персиково-розовыми стенами. Золотая фурнитура и бархатные кресла. Оно выглядит женственным, сильным и моим.

Я не стала приглушать краски, чтобы меня воспринимали всерьёз. Я оформила его ровно так, как сама хотела.

На следующей неделе, когда мы вернёмся в Нью-Йорк, я запускаю новую программу стажировок для молодых женщин, приходящих в финансы и высшее руководство. Оплачиваемые стажировки и реальное наставничество. Стеклянные потолки разбиты, и я собираюсь показать женщинам, что они могут получить всё и сразу. Что они могут быть и женственными, и сильными.

Хватит держать оборону.

Я готова.

Кэл проводит большим пальцем по внутренней стороне моего запястья.

— Переживаешь перед возвращением на полный день?

Я качаю головой.

— Нет. Я в предвкушении.

Он улыбается.

— Ты всегда была неудержима.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

— Знаешь, а ты оказался на редкость полезным.

— На редкость? — притворно возмущается он.

Я смеюсь.

— Ты вообще-то должен был быть беззаботным барменом на Коконат-Бич.

Он пожимает плечами.

— Оказывается, я неплохо разбираюсь в электронных таблицах.

— До умопомрачения неплохо, — признаю я. — Но знаешь, в чём ты ещё лучше?

Он приподнимает бровь.

— В чём же?

— В том, что ты их папа.

Его выражение лица мгновенно меняется, становясь более мягким и глубоким.

— Это моя любимая работа, — без колебаний произносит он. — Я обожаю помогать тебе с бизнесом. Мне нравится, что мы создаём что-то вместе. Но быть их папой? Лучшее, что я когда-либо делал.

Эмоции затопляют меня.

Теперь мы делим время между Нью-Йорком и Коконат-Бич. Несколько недель там. Несколько недель здесь. У близнецов есть и океан, и горизонт небоскребов. У них есть крыльцо Бёрди и мой розовый кабинет. У них есть лодочные прогулки с Йеном и безумные покупки игрушек от Уилби.

У них есть всё. И у них есть мы. Счастливые.

Костёр снова потрескивает, и Венди поднимает стакан.

— За сладкую жизнь! — восклицает она.

— За сладкую жизнь! —