Гордый союз - Айви Дэвис

Она смотрит на других женщин, и они все болтают. — Нет. Его жена. — Она говорит со мной, как с идиоткой. Когда я просто смотрю на нее в замешательстве, она начинает говорить по-итальянски с другими женщинами.

Я не понимаю ни слова из того, что она говорит.

Моя семья, возможно, итальянская с точки зрения нашей истории, но я родилась и выросла в Нью-Йорке. Я полностью американка. Что означает, что я знаю английский. И никто никогда не утруждал себя обучением меня другому языку. Я тоже никогда не утруждала себя учебой.

Я кладу их шляпы на ближайший столик. — Я Люсия, жена Сантино.

Все женщины поворачиваются ко мне, их лица ничего не выражают, как будто они не могут понять, что я только что сказала.

— Как тебя зовут?

— Ты действительно жена Сантино? — спрашивает женщина с темно-каштановыми волосами. У нее сильный загар, как будто она целыми днями отдыхает на солнце.

— Да. Я не горничная, — многозначительно говорю я блондинке. У нее хватает порядочности выглядеть немного смущенной.

— Я Изабелла, — говорит брюнетка. — Это Арианна. — Она указывает на миниатюрную женщину, которая больше похожа на скелет, чем на что-либо другое. — Это Эмма. — Женщина, о которой идет речь, чрезвычайно высокая и выглядит как супермодель. — А это Александрия. — Она кивает в сторону блондинки, которая оскорбила меня.

— Приятно со всеми вами познакомиться.

— Я и не знала, что ты жена Сантино, — говорит Александрия. — Ты выглядишь такой... заурядной.

Заурядной? Честно говоря, это самая обидная вещь, которую мне когда-либо говорили.

— Почему бы нам не пойти и не присесть? — Мой план вывести Сантино из себя даже не работает, потому что эти женщины уже выводят из себя меня.

Они все явно старше и культурнее меня. Я чувствую себя глупой восемнадцатилетней девчонкой.

Как только мы оказываемся в гостиной, они все садятся на диван, оставляя меня сидеть напротив них, как будто это какой-то допрос.

— Расскажи нам о себе, — просит Александрия.

— Я из Нью-Йорка...

— Ах, — говорит Эмма. — Нью-Йорк. Мне там нравится. Я там работала моделью. — Конечно, она настоящая модель.

Александрия фыркает. — Мне не нравится Нью-Йорк. Слишком холодно. Слишком… по-американски. — Она окидывает меня презрительным взглядом.

— Слухи верны? — Спрашивает Арианна, самая миниатюрная.

— Какие слухи? — Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, что мне нужно защищаться от этих женщин. Я действительно думала, что пригласить их в гости было хорошей идеей, но пока что это привело к обратным результатам.

— О твоем отце, — уточняет Изабелла.

— Мой отец?

— Что он не твой настоящий отец, — говорит Александрия. — Твой дядя им является. Что твоя мать спала с другим мужчиной. — Она говорит что-то по-итальянски. Я улавливаю слово puttana1. Звучит знакомо. Все женщины смеются, оставляя меня в неведении.

— Я что ты сказала? — спрашиваю я.

Александрия делает невинное выражение лица. — Ничего особенного.

— Нет, что ты сказала?

Изабелла прочищает горло. — Она назвала твою мать шлюхой.

Я почти в шоке от того, что только что услышала. — Что? Почему ты так говоришь?

Александрия пожимает плечами. — Потому что это правда, не так ли? Если женщина спит со всеми подряд, она шлюха.

— Моя мать не спала со всеми подряд. Мой отец — Риккардо Моретти. Не Франко. Эти слухи абсолютная ложь.

— Хорошо, — говорит она, как будто не верит мне.

— Нет, не хорошо. Ты ошибаешься насчет моей мамы. Тебе следует извиниться.

Женщины хихикают.

— Моя мама не шлюха, — повторяю я.

— Как скажешь. — Александрия одаривает меня порочной улыбкой.

Прежде чем я успеваю ответить, в комнату входит Сантино. Все женщины сразу становятся воплощением совершенной невинности, когда смотрят на него.

— Дамы, — обращается он к ним. — Вам нравится общество моей жены?

— Она замечательная, — говорит Александрия. — Ты счастливый человек, Сантино.

У меня отвисает челюсть. Какая сука. В один момент она обращается со мной как с горничной, в следующий называет мою маму шлюхой, а потом ведет себя так, будто мы лучшие подруги, потому что в комнате появился мой могущественный муж.

Желание заплакать охватывает меня так внезапно, что я едва могу сдержать слезы.

Я не плакса, поэтому меня шокирует то, что я делаю это прямо сейчас.

— Вам нужно уйти, — говорю я женщинам.

— Люсия, будь милой. — Сантино ругает меня.

— Я плохо себя чувствую, — говорю я и спешу выйти из комнаты, прежде чем успею расплакаться. Уходя, я слышу смех женщин, следующих за мной.

ГЛАВА 7

Люсия

Сантино находит меня в одной из многочисленных спален своего особняка. Конечно, он не выглядит довольным мной. — Ты была груба, — говорит он. — Ты пригласила жен моих мужчин только для того, чтобы сбежать. Ты опозорила меня. Ты опозорила себя.

Я еще сильнее сворачиваюсь в клубок. Последние пять минут я плакала, а Сантино это даже не волнует. — Они были грубыми.

— Они были твоими гостями.

— Они были грубы, — Я повторяю. — Но ты этого не поймешь, потому что твое поведение такое же грубое, и ты даже не осознаешь этого.

Он бросается ко мне. — Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне.

— Ну, ты тоже не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне. — Я делаю паузу. — Ты даже не спросил, почему я сбежала. Ты даже не заметил, что я плачу.

Он глубоко вдыхает. — Не важно почему. Когда ты приглашаешь гостей, ты отбрасываешь в сторону свои собственные чувства и проявляешь к ним уважение.

— Ты полон дерьма, — огрызаюсь я в ответ.

Это его злит. Сантино хватает меня и переворачивает на живот.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, пытаясь отползти от него.

— Я преподаю тебе урок. — Он задирает мое платье и стягивает нижнее белье. Я в таком шоке, что едва осознаю, что моя голая задница выставлена перед ним напоказ. Мы разделили только целомудренный поцелуй на нашей свадьбе. О чем думает Сантино?

Когда его рука касается моего зада, я понимаю. Этот долбаный ублюдок шлепает меня. Меня!

— Эй, — возражаю я, но он не слушает. Он просто шлепает меня снова. И снова. И снова. Каждый раз больнее предыдущего, пока моя задница не начинает гореть. — Прекрати это. Сантино. Я сказала, остановись!

— Нет. Тебе нужно научиться хорошим манерам, и если это научит тебя, то так тому и быть. — Он шлепает меня так сильно, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать.

— Пожалуйста, остановись.

— Что? Ты не можешь вынести немного боли, Люсия? — Шлепок. — Я должен был сделать это в тот момент, когда встретил тебя. — Шлепок. — С твоим отношением. — Шлепок. — Думаешь, что можешь делать все, что захочешь. — Шлепок. — Ну, больше нет.

— Просто прекрати! —