Гордый союз - Айви Дэвис

— Я просто пошутила, — замечаю я. Конечно, это не так. Я совершенно серьезна, но я поняла, что с Сантино победить невозможно.

После напряженного завтрака мне пора попрощаться.

— Я буду так по тебе скучать, — говорит мама, крепко обнимая меня, пока мы стоим в вестибюле. — Я буду звонить каждый день.

— Тебе не обязательно этого делать. — Я похлопываю ее по спине. — Но звонить раз в неделю было бы неплохо.

— Хорошо. — Она улыбается мне, отстраняясь. Мы пристально смотрим друг другу в глаза. — Как ты выросла. Я люблю тебя, Люсия.

— Я тоже люблю тебя, мама. — Затем я поворачиваюсь к Луке. — Будь сильным, брат.

Сначала кажется, что Лука не хочет меня обнимать, но затем он быстро обнимает меня, прежде чем так же быстро отпустить. — И ты тоже, сестренка.

— Я не буду скучать по тебе.

Он смеется над этим. — Я тоже.

Мы с Сантино уходим. — Не совсем вежливо говорить такое своему брату.

— Лука привык к этому. Так мы выражаем себя.

— Странный способ самовыражения.

— Ты из тех, кто умеет говорить, — Говорю я, когда мы выходим на улицу. — Это ты вчера вечером разорвал мое свадебное платье в клочья. Ты собираешься извиниться за это?

— За что тут извиняться?

Я сдерживаюсь от своего язвительного замечания.

Сантино сажает меня в свой частный самолет, и вскоре мы вылетаем в Рим.

— На что он похож? — Спрашиваю я, когда мы садимся в самолет. — Рим?

— Это один из лучших городов в мире. Культура. Отличная еда. В Риме есть все.

— Сомневаюсь, что он лучше, чем Нью-Йорк.

Он фыркает. — Да. Рим гораздо лучше Нью-Йорка.

— Но Нью-Йорк — это место, из которого рождаются мечты. Что Рим делает для своих людей?

— Он известен как Вечный город, потому что просуществовал так долго. Впечатляет, ты не находишь?

Я качаю головой. — Не совсем.

— Это потому, что тебе не с чем сравнить Нью-Йорк. Когда мы будем в Риме, ты увидишь.

Сантино настолько уверен в себе, что я хочу доказать его неправоту.

Как только мы прибываем в Рим, Сантино отвозит нас к своему дому. По пути я вижу толпы людей, красивую архитектуру, культовые достопримечательности, такие как Колизей.

Но я также вижу, как люди торгуются с другими из-за денег, карманников и мусор.

— Что ж, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья. — Я все еще думаю, что в Нью-Йорке лучше. Просто в Нью-Йорке такое чувство, понимаешь?

— Что это за чувство?

— Как будто ты жив.

Он крепко сжимает руль. — Я думаю, что у Рима такое же чувство.

— Ну, если ты так говоришь.

— Я действительно так говорю.

Я просто улыбаюсь, глядя в окно. Я люблю раздражать Сантино. С ним это так просто.

Мы подъезжаем к его дому — ну, точнее, особняку.

Это большая итальянская вилла с желто-оранжевыми стенами. Сад перед домом и подъездная дорожка большие, круглые и совершенно великолепные. Я стараюсь не пялиться на все это с благоговением. Мой дом в Нью-Йорке шикарный, но это место… Это чистое совершенство.

Я просто не могу позволить Сантино узнать об этом.

— Добро пожаловать домой, — говорит он. Я слышу самодовольство в его голосе, отчего мне хочется снова дать ему пощечину.

Мы заходим внутрь, и там еще красивее, чем снаружи. В просторное фойе ведет величественная винтовая лестница. Через большие окна проникает мягкий свет, который согревает все вокруг. Мраморные полы придают помещению особую элегантность.

— Итак, что мы собираемся делать сегодня? — Я спрашиваю.

— Ничего. — Он смотрит на часы. — Несколько моих людей зайдут обсудить дела. Я прошу тебя не путаться под ногами. — И с этими словами он оставляет меня стоять в фойе.

Серьезно? Он только что забрал меня из дома и семьи, а теперь он даже не хочет проводить со мной время?

Ну и к черту его.

Потратив время на осмотр дома и открывая одну красивую комнату за другой, я жду прибытия людей Сантино.

Как только я слышу, что они собираются в столовой, я решаю развлечься сама.

Сорвав встречу Сантино.

Он сидит во главе стола, рядом с ним расположились четверо мужчин, которые обсуждают... разные вещи. Честно говоря, я не обращаю на разговор никакого внимания. Я просто хочу, чтобы их внимание было приковано ко мне, а не к Сантино.

Я вхожу в комнату, выглядя мило в своем сарафане. Демонстративно целую Сантино в щеку. — Как поживает мой новый муж?

Он натянуто улыбается мне. — Все хорошо. Я в разгаре работы, Люсия.

Я поворачиваюсь к его людям. — Я Люсия, жена Сантино.

Все они смотрят на меня слишком пристально для тех, кто не является их женой. Но я их не ругаю. На самом деле, мне это нравится, потому что я могу сказать, что это раздражает Сантино.

Они представляются; хотя я забываю их имена сразу после того, как их слышу. Но у меня есть идея. Способ сделать это место своим и разозлить Сантино еще больше.

— Вы все женаты? — Я спрашиваю их.

Каждый мужчина кивает.

— Тогда не будете ли вы так любезны пригласить своих жен встретиться со мной позже на этой неделе? Я бы хотела познакомиться с ними поближе. Как жена с женой, что-то в этом роде.

— Что ты делаешь, Люсия? — Спрашивает Сантино сквозь стиснутые зубы.

— Пытаюсь обустроить здесь свой новый дом. В конце концов, мне нужны друзья. — Я машу рукой его людям. — Передайте своим женам, что я буду рада с ними познакомиться. Встретимся в пятницу?

Каждый из них подтверждает, что пятница хороший выбор.

— Спасибо, мальчики. — Я выхожу из комнаты, целенаправленно покачивая бедрами.

Сантино врывается в спальню, которую я выбрала в качестве своей, после того, как его люди уходят. — Что ты делаешь?

— Я уже говорила тебе, — говорю я, не поднимая глаз, и выключаю телевизор. — Пытаюсь завести друзей.

Он внимательно смотрит на меня. — И это все?

— А что еще это могло быть?

Через мгновение он ворчит и выходит из комнаты. Победа для меня, поражение для Сантино.

Когда наступает пятница, я жду жен.

Четыре женщины приходят вместе, одетые с иголочки: в длинных платьях, солнцезащитных очках и широкополых шляпах. Они выглядят как модели из каталога.

— Добро пожаловать, — говорю я, придерживая для них дверь.

Они вальсируют внутрь, все четверо протягивают мне свои шляпы. Я изо всех сил пытаюсь обнять их всех.

— Где новая жена Сантино? — спрашивает меня одна из женщин. У нее обесцвеченные светлые волосы, и, судя по натянутой коже лица, над ней явно поработали.

— Э-э-э, я его жена, — говорю