Гордый союз - Айви Дэвис

Я хватаюсь за простыню и пытаюсь вывернуться, но Сантино никуда меня не отпускает. — Ты монстр. Ты ужасен.

Он только смеется и шлепает меня по заднице еще несколько раз. Он тяжело дышит, как только останавливается, как будто он тот, кто только что пережил сильную боль.

Я быстро натягиваю трусы обратно. — Я ненавижу тебя.

— Ты научишься любить меня. Когда исправишь свое отношение.

Это заставляет меня покраснеть.

Я встаю и бью его по лицу. Это так приятно, что у меня практически мурашки бегут по коже.

Сантино едва реагирует на пощечину. — Ты не имеешь права так поступать со мной.

— Да? И все же ты можешь отшлепать меня. Око за око, Сантино.

Мы смотрим друг на друга, оба тяжело дышим.

Следующее, что я помню, это то, что мы целуемся.

Сантино грубо притягивает меня к себе, и я не возражаю. Мои руки ложатся ему на грудь. Он кажется таким сильным под моими ладонями, и у меня перехватывает дыхание. Сантино целует меня так, словно пытается высосать из меня жизненные силы. Это страстно. Это грубо. Это горячо.

И все заканчивается слишком быстро.

Он отстраняется, ухмыляясь при этом. — Ты не так уж расстроена из-за своей порки, да?

Вот и все.

Я снова даю ему пощечину.

Он окидывает меня таким взглядом, что моя кожа словно горит, прежде чем он выходит из комнаты.

Я падаю на кровать, морщась от боли в заднице, и тут же снова начинаю плакать. Я плачу из-за того, что сказали мне эти мерзкие женщины. Я плачу, потому что скучаю по Луке и своей маме. И я плачу, потому что мой брак складывается совсем не так, как я ожидала.

Я решаю позвонить Луке, потому что, по крайней мере, с ним я снова почувствую себя дома.

В Италии сейчас день, так что Лука, должно быть, только просыпается в Нью-Йорке.

— Привет, Люсия, — говорит он, отвечая после пары гудков. — Как дела?

— Ужасно. Я ненавижу Сантино. Мой брак должен был сложиться не так.

— Что случилось?

Я рассказываю ему все о подлой группе женщин и о том, что они говорили о нашей маме.

— Сучки, — говорит он.

— Спасибо. Сантино заставил меня почувствовать себя сумасшедшей из-за того, что они меня расстроили. — Я делаю паузу. — Конечно, я не говорила ему, что они сказали, но я боялась, что он каким-то образом обернет это против меня.

— Не могу поверить, что они сказали тебе такие вещи. Хотя до меня доходили те же слухи о маме и дяде Франко. Они повсюду. Ты думаешь, это правда?

— Нет! Мама бы никогда так не поступила. Не придавай большое значения этим слухам. Я просто хотела высказаться, каким раздражающим был Сантино. Кстати, он меня очень раздражает.

Лука хихикает. — Как будто я этого не понял.

— Я скучаю по тебе, — говорю я со вздохом.

— Я тоже по тебе скучаю. Прошло всего пару дней.

— Я знаю. И я уже чувствую, что тону.

— У меня есть идея. Уходи. Иди танцевать. Тебе нравятся такие вещи. Ты в Италии. Иди развлекайся. И забудь своего мужа.

— Конечно, ты бы предложил вечеринки, как способ решить мои проблемы.

— Эй, — говорит он. — Нет ничего плохого в хорошей вечеринке.

Я понимаю, что он прав. Почему я должна грустить в этой комнате, в то время как Сантино расхаживает вокруг, думая, что все принадлежит ему? Я ему не принадлежу.

Итак, я вытираю слезы, прощаюсь с Лукой и готовлюсь к ночи танцев.

Сантино весь день занят встречами, так что я могу улизнуть и отправиться в Jackie O', клуб, который, по-моему, самый классный и веселый.

У Сантино куча машин, поэтому я беру одну из них. Когда я приезжаю в клуб, я чувствую себя как обычно. Больше никаких слез. Тьфу. Я ненавижу плакать.

В клубе полно народу. Но это не клуб, полный диких, грубых людей. Здесь полно людей в прекрасных платьях и костюмах. Люди танцуют вместе.

Я заказываю бокал вина и выпиваю его примерно за минуту, потому что мне очень нужно напиться. Мне все равно, выгляжу ли я сумасшедшей или невменяемой.

Как только я чувствую себя навеселе, я, спотыкаясь, выхожу на танцпол и начинаю двигаться, покачиваться и трястись. Мужчина присоединяется ко мне, и мы танцуем вместе.

— Люсия? Это ты? — Я узнаю высокий голос Александрии.

Когда я смотрю в ее сторону, я вижу, что она с Эммой, Арианной и Изабеллой. Четыре всадника апокалипсиса.

— Привет, — говорю я запинаясь.

Александрия смотрит на парня, с которым я танцую. — Сантино знает, что ты здесь?

— Ваши мужья знают, что вы здесь? — Я открываю ответный огонь.

Они вчетвером смеются, и у меня от этого начинает болеть голова.

Александрия прогоняет мужчину и присоединяется ко мне на танцполе. — Конечно, наши мужья знают, что мы здесь. Мы ходим танцевать каждую неделю. Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Почему же?

— Потому что Сантино может быть немного... собственником.

Я хмурюсь, когда женщины переглядываются. — Откуда ты это знаешь?

Александрия загадочно улыбается, раздражая меня еще больше. — Потому что он был таким со мной.

Я запинаюсь. — Что? Вы встречались?

— Недолго. И поверь мне, когда я говорю, что он знал, как заставить девушку почувствовать себя особенной. Он был таким собственником по отношению ко мне. — Она перебрасывает волосы через плечо. — Конечно, это неудивительно. Я имею в виду, посмотри на меня. — Она обводит рукой свое тело. Я признаю — у нее великолепное тело.

Но мое лучше.

— Если он был таким собственником по отношению к тебе, — говорю я, — тогда почему вы расстались?

Самодовольная ухмылка Александрии исчезает. — Я нашла любовь всей своей жизни. Своего мужа.

— О, так Сантино не был тем, кто положил конец всему?

— Конечно, нет. Это я. Теперь, зная, какой Сантино собственник, я сомневаюсь, что он оценит твое пребывание в клубе без него.

— Я хотела танцевать. Я не принадлежу Сантино.

— Ну, он не обрадуется. — Она роется в сумочке и достает мобильный. — Давай позвоним ему и спросим, хорошо?

Мое сердцебиение учащается. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что он имеет право знать, где его жена. Могу добавить, его малолетняя жена.

Я пытаюсь не покраснеть, но чувствую жар на лице. — Не надо.

Она подносит телефон к уху. — Уже звоню.

— Не надо. — Я выхватываю телефон у нее из рук и бросаю на землю.

Она задыхается. — Как ты смеешь!

Другие женщины столпились вокруг. — Это было совершенно невежливо, — Говорит Изабелла.

— Да, — в унисон говорят Эмма и Арианна.

— Ты заплатишь