Гордый союз - Айви Дэвис

тоже хочу его. Честно говоря, он самый горячий мужчина, которого я когда-либо видела. Мое тело отчаянно хочет его. Но я не буду с ним. По крайней мере, пока он не перестанет вести себя как мудак, которого он всегда с собой носит.

— Тогда для чего ты в настроении? — Его голос становится более хриплым.

По моей коже бегут мурашки. — Я в настроении увидеть твою улыбку.

Могу сказать, что мои слова застали его врасплох. — Я улыбаюсь.

— Когда? — Я бросаю вызов. — Когда ты в последний раз улыбался? Потому что я ни разу не видела, чтобы ты улыбался с тех пор, как мы встретились.

— Ты просто должна добиться этого от меня. Стань достойной этого.

— Почему я еще не достойна? — Я целенаправленно провожу руками по своему телу, и глаза Сантино следят за этим движением.

— Ты должна заслужить мою привязанность.

Я неторопливо подхожу к нему. — Мне не нужно ничего зарабатывать. Это ты должен меня завоевать.

— Значит, это вызов?

Наши тела так близко. Нас разделяет всего несколько дюймов. Я могла бы просто встать на цыпочки и поцеловать его прямо здесь и сейчас. Я жаждала этого с тех самых пор, как мы поцеловалась в своей спальне.

Но я отказываюсь уступать Сантино.

Я отступаю от него, пританцовывая на ходу. Он выглядит самодовольным, прислоняясь к стене. Я продолжаю расхаживать по комнате, время от времени бросая на него взгляды. Я драматично улыбаюсь, драматично смеюсь и драматично танцую.

Когда я снова смотрю на Сантино, я улавливаю едва заметный намек на улыбку.

Я останавливаюсь. — Что это было? — спрашиваю я.

— Что было что?

Я указываю на его лицо. — Эта улыбка. Ты улыбался.

— Я?

— Всего на долю мгновения я увидела твою улыбку. И ты сказал, что я должна заслужить ее.

— Думаю, твои нелепые танцевальные движения компенсировали это.

— Нелепые? Да будет тебе известно, мистер Риччи, мои танцевальные движения превосходны. — Я вращаюсь по кругу, пытаясь добиться идеального баланса элегантности и эффектности.

Но вместо всего этого моя нога натыкается на диван, и я спотыкаюсь. В движении я не могу остановиться. И падаю на землю.

Но вместо боли нет ничего. Потому что Сантино держит меня.

Я откидываюсь назад, сжимая его руки. Боже, у него такие мускулистые руки. Он пристально смотрит мне в глаза своими потрясающими голубыми глазами. Впервые с тех пор, как я встретила Сантино, я чувствую, что он мой прекрасный принц.

Каждый из нас делает вдох...

... а потом мы целуемся.

Я тихо стону в его губы, позволяя себе погрузиться в него. Сантино притягивает меня ближе, крепче обнимая. Он кажется таким сильным. Таким могущественным. Наши губы сливаются в одно целое. Это идеально.

Я могла бы целовать Сантино вечно. Пока мы целуемся, он не может открыть рот, чтобы критиковать меня.

А потом все заканчивается слишком быстро.

Сантино отстраняется, тяжело дыша. Он помогает мне выпрямиться, прежде чем отпустить. Несмотря на то, что он все еще смотрит на меня так, словно хочет поцеловать снова (и, возможно, сделать гораздо больше, чем просто поцеловать), он поворачивается и уходит, не говоря ни слова.

Я не иду за ним. Я едва могу стоять — мои ноги трясутся. Плюхнувшись на диван, я смотрю ему вслед.

Что мы делаем?

Понятия не имею, но одно я знаю точно — Сантино сведет меня в могилу, клянусь.

ГЛАВА 10

Сантино

Я не могу продолжать это делать.

Темная часть меня, которая хочет, чтобы Люсия была в моих объятиях, — слишком сильна. Она занимает все мои мысли. Я могу просто пойти в ее комнату, трахнуть ее и покончить с этим, но она возненавидит меня за это. И по какой-то причине я не хочу, чтобы Люсия ненавидела меня.

Я все еще хочу поставить ее на место. Она танцует, виляет задницей, как будто может вот так со мной поступить. Это несправедливо. Я хотел повалить ее на землю и трахнуть прямо здесь. Однако Люсии хочется романтики. Она хочет своего прекрасного принца, а я — полная противоположность этому.

Она заставила меня улыбнуться.

Никто не заставлял меня улыбаться с тех пор, как я был ребенком. Все другие женщины, с которыми я встречался, так старались доставить мне удовольствие, и все они ушли, потому что я не мог дать им то, в чем они нуждались, — любовь. Привязанность. Сострадание. Мне, как правило, не хватает знаний в этих областях.

Но Люсия заставила меня улыбнуться.

И я не могу перестать думать об этом.

Когда наступает ночь, я захожу в ее комнату и смотрю, как она спит. Она даже не пыталась спать со мной в одной постели — вот как сильно она меня ненавидит. Реальность такова, что я не испытываю к ней ненависти. Я нахожу ее раздражающей, но и немного очаровательной.

И, я признаю, ее танцы произвели на меня впечатление. В Люсии есть атмосфера свободолюбия, которая привлекает меня. Интересно, на что это похоже. Получать удовольствие от жизни.

Я действительно не знаю.

Я говорю себе, что мне все равно. Нет нужды веселиться, когда у меня есть деньги и хорошая карьера. Веселье — пустая трата времени.

Так почему же тогда я чувствую, что хочу испытать это?

Я смотрю, как Люсия спит, еще несколько минут, любуясь ее красотой. Во сне она выглядит намного спокойнее. Более покорной. Если бы только это могло продолжаться, когда она проснется.

Когда я наконец выхожу из ее комнаты, я чувствую странный укол в сердце, которого никогда раньше не испытывал.

Я отмахиваюсь от этого. В этом нет смысла.

Люсия спускается к завтраку на следующий день с объявлением. Она демонстративно отодвигает миску с кашей и хватает булочку с моего конца стола. Подмигнув мне, она садится. — Итак, я тут подумала.

— Я не хочу, чтобы ты думала, — Я издеваюсь. Я не мешаю ей есть лучшую еду. Наказания могут быть забавными, но мне нравится видеть, как Люсия бросает мне вызов. От этого у меня встает.

Она показывает мне язык. — В общем, после вчерашнего я задумалась. Нам стоит сходить на свидание.

— Свидание?

— Да. Свидание. Ну, знаешь, кино или ужин? Что-то в этом роде.

Я качаю головой, перекладывая яичницу по тарелке. — Я не хожу на свидания.

— Ты не ходишь на свидания?

— Я не хожу на свидания, — Я повторяю. — Какой в этом смысл? Мы уже женаты.

Она фыркает. — Смысл в том, чтобы повеселиться. И проводить время вместе. Я хочу