Гордый союз - Айви Дэвис

за него, — говорит Александра, поднимая свой сломанный телефон. — И Сантино услышит об этом. — Она фыркает и уходит, ее свита следует за ней.

Черт. Она собирается позвонить Сантино, и он узнает, что я ушла.

Я выхожу из клуба и спешу домой, но когда переступаю порог, Сантино уже ждет меня.

— Не потрудишься объяснить, что ты делала в клубе? Без меня? — Спрашивает он пугающе спокойным голосом.

— Разве я не могу пойти туда, куда хочу и когда хочу?

— Нет, — категорично отвечает он.

— Я просто хотела потанцевать. Ясно? И я так понимаю, Александрия сказала тебе, что я там была?

— Да. Она думала, что я не одобрю, и оказалась права. Я не одобряю. Ты должна была быть дома.

Я упираю руки в бока. — Ну, ты никогда мне этого не говорил. Так что...

— Ты играешь с огнем, Люсия. — Он подходит прямо ко мне, так что мы стоим лицом к лицу.

— Думаю, ты меня недооцениваешь. Я и есть огонь, Сантино.

Он ухмыляется. — Ты думаешь, что ты крутая. Ты не будешь такой крутой, когда я закончу с тобой.

— Почему ты такой злой? Я просто хотела пойти потанцевать, ясно?

— Почему?

— Потому что ты отказываешься танцевать со мной! — Мой голос эхом разносится по похожему на пещеру фойе.

Мгновение он пристально смотрит на меня. — Я же говорил тебе, что мне не нравится...

— Танцевать, — заканчиваю я за него. — Да, я знаю. Это прекрасно, но не мешай мне танцевать.

— Иди наверх. На улице темно. Тебе нужен отдых для твоей красоты.

— Зачем?

— За тем, что произойдет завтра. Я собираюсь наказать тебя за то, что ты сбежала тайком.

Я фыркаю. — Ты говоришь так, словно пытаешься быть моим отцом. Что отвратительно, Сантино. Кроме того, ты не можешь стоять здесь с таким высокомерием. Александрия сказала мне, что вы раньше встречались. Почему ты мне об этом не сказал?

— Потому что это было неважно. Это были короткие отношения. Вот и все.

— Ты порвал с ней или она порвала с тобой?

— Почему это имеет значение?

— Потому что она сказала, что порвала с тобой, но, похоже, это ее не обрадовало.

Глаза Сантино темнеют. — Люсия, просто иди наверх. Я закончил отвечать на твои вопросы сегодня вечером. — Он уходит, фактически отмахиваясь от меня.

Это только выводит меня из себя, но я мало что могу сделать. Если Сантино откажется сдвинуться с места, то я не смогу заставить его.

Итак, я поднимаюсь наверх, кипя от злости всю дорогу.

ГЛАВА 8

Сантино

Никогда еще мое терпение не испытывалось на прочность так сильно, как с Люсией. Таскается тайком по клубам, дает мне пощечины и ведет себя так, будто она намного лучше всех остальных. Включая меня.

Мне нужно преподать этой девушке урок, потому что порки явно было недостаточно.

Люсия спускается к завтраку, выглядя непринужденно хорошенькой (это то, в чем я никогда бы ей не признался, потому что мне не нужно, чтобы ее эго росло). Мой шеф-повар приготовил большое количество вкусных блюд. Чего Люсия не знает, так это того, что ее наказание вот-вот начнется.

— Доброе утро, — говорю я, когда она садится в дальнем конце обеденного стола.

Она бросает на меня сердитый взгляд. — Ты не можешь вести себя со мной хорошо. Не после того, как ты обошелся со мной вчера.

Я сцепляю пальцы под подбородком. — И как я обошелся с тобой вчера?

— Ты отшлепал меня. — Она ерзает на стуле.

— У тебя все еще болит задница?

— А ты как думаешь?

Я хихикаю, делая глоток воды. — Это только начало, Люсия. Вчера ты улизнула в клуб без моего ведома.

— Ты действительно говоришь, как мой отец. Я думаю, что все становится немного кровосмесительным, тебе не кажется?

Я игнорирую ее комментарий. — Ты могла пострадать.

Она фыркает. — О? Значит, теперь я тебе небезразлична? — Она намазывает сливки на булочку, затем отправляет ее в рот.

— Манеры, Люсия.

— Мне все равно, — говорит она с набитым ртом. Я стискиваю зубы. Клянусь, эта девушка сведет меня в могилу.

— Как ты думаешь, что подумают мои люди, когда узнают, что я не могу контролировать свою жену?

Она пожимает плечами. — Не моя проблема. Может быть, если бы ты относился ко мне так, как следует относиться к жене, мы не оказались бы в таком затруднительном положении. — Она одаривает меня улыбкой.

— Мы оказались в таком затруднительном положении, потому что ты отказываешься меня слушать.

— А ты отказываешься перестать мной командовать.

— Ты приводишь в бешенство, — говорю я.

— Ты тоже.

Мгновение мы смотрим друг на друга. Это напоминает мне о вчерашнем дне, перед тем как мы поцеловались. Тот поцелуй… Это был один из лучших поцелуев в моей жизни. Я хочу снова поцеловать Люсию, прикоснуться к ней и трахнуть ее.

Но мое раздражение продолжает мешать.

Я на мгновение опускаю взгляд в свою тарелку, снимая напряжение. — Вот что мы собираемся сделать. Твое наказание.

— Верно. Я решила, что он мне не нужно.

Вздыхая, я оглядываюсь на нее. Она такая красивая в утреннем свете. Черт. Мне нужно сосредоточиться. Люсии нужно научиться кое-каким чертовым манерам. — Что ж, ты его получишь. Начиная с этого момента.

— Каким образом?

— Тем, что ты больше не будешь есть этот восхитительный завтрак.

Она усмехается. — Ты бредишь. — Она демонстративно откусывает большой кусок яичницы "Бенедикт" на своей тарелке. — Ты не собираешься морить меня голодом.

— Не морить голодом. Нет. Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты оставалась в форме. Но тебе нужно усвоить, что у твоих действий есть последствия. Итак, больше никакой вкусной еды. — У моего локтя висит крошечный колокольчик, и я звоню в него, вызывая своего шеф-повара в комнату.

У Люсии отвисает челюсть. — У тебя есть колокольчик, чтобы позвать прислугу?

Шеф-повар Антон Аллард, родом из Франции, подходит к столу. — Да, мистер Риччи?

— Забери еду Люсии и принеси кашу, которую я просил тебя приготовить.

— Да, сэр. — Антон быстро выходит из комнаты.

Люсия в шоке смотрит на меня. — Каша?

Антон возвращается с миской каши. Люсия запихивает в рот кусочек яичницы, прежде чем Антон забирает у нее тарелку и ставит миску с кашей.

— Ты же не серьезно. — Она берет ложку, зачерпывает немного каши и дает ей высыпаться обратно в миску. Она приземляется с шлепком. — Это отвратительно.

— Зато полезно. Много хорошего белка. Это все, что ты будешь есть, пока не научишься контролировать свои манеры.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда привыкай к каше.

Она откусывает маленький кусочек