Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

А он...

Слёзы текут по щекам, но я их не вытираю. Пусть текут. Пусть вымывают эту боль, которая разрывает меня изнутри.

Предатель.

Он предал меня. Предал нашу семью. Предал дочь, которая сейчас лежит в больнице с нервным срывом.

И самое страшное – я не знаю, как жить дальше. Не знаю, что делать. Не знаю, кто я теперь без него, без этой иллюзии счастливой семьи, которая рухнула в одночасье.

Сижу в пустом кабинете и чувствую, как внутри меня всё умирает.

Всё, во что я верила.

Всё, ради чего жила.

Рухнуло.

Глава 8

Глава 8

Сижу в машине у своего подъезда уже больше часа. Двигатель давно заглушен, в салоне холодно, руки замёрзли, но не могу заставить себя выйти. Не могу заставить себя подняться в ту квартиру, где меня ждет он.

Александр.

Мой муж.

Предатель.

Телефон не умолкает. Звонки, сообщения – одно за другим.

Не читаю. Не отвечаю.

Знаю, что там.

Извинения. Мольбы. Обещания. Слова, слова, слова. Пустые, лживые слова.

Смотрю на освещённые окна своей квартиры.

Там горит свет. Он дома. Ждёт меня. Наверное, уже придумал целую речь – как объяснить, как оправдаться. Как убедить меня, что это все случайность, ошибка, минутная слабость.

Но я знаю правду.

Та женщина из бассейна рассказала.

Они целовались в машине позавчера. Целовались так страстно, что он врезался в другую машину.

Это не случайность. Это не первый раз.

Это... роман. Измена. Предательство.

Двадцать лет. Двадцать лет я была верной женой. Я поддерживала его, когда он строил бизнес. Я рожала и растила нашу дочь. Я готовила, стирала, убирала, создавала уют в нашем доме. Я верила ему. Боже, как же я ему верила!

А он... он проводил время с другой. Целовал другую. Обнимал другую.

Сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Злость. Такая сильная злость кипит внутри, что кажется, сейчас взорвусь.

Не буду слушать его оправдания.

Не буду давать шанс.

Не буду прощать.

Решение созревает чётко, ясно, как кристалл.

Развод.

Завтра же иду к юристу. Подаю на развод. Делю имущество – квартира пополам, машины пополам, все счета пополам. Ничего ему не оставлю просто так. Он заработал – я тоже заработала. Двадцать лет я вкладывала в эту семью не меньше, чем он.

А пока... пока пусть убирается из квартиры.

Сегодня же.

Сейчас же.

Пусть идет к своей Милене. Раз она такая замечательная, раз она так его привлекает – пусть живёт с ней.

Выхожу из машины. Холодный декабрьский воздух бьёт в лицо, но мне не холодно. Внутри горит такой огонь, что никакой мороз не страшен.

Поднимаюсь в квартиру. Открываю дверь. Саша сидит на диване в гостиной. Вскакивает, как только видит меня.

– Танюш! Наконец-то! Я так волновался! Ты не отвечала на звонки, я...

– Заткнись, – обрываю я его, и голос звучит холодно, как лёд. – Просто заткнись.

Он замирает, ошарашенный. Наверное, впервые за двадцать лет я так с ним разговариваю.

– Танюш, дай мне объяснить...

– Объяснить?! – смеюсь я истерически. – Что ты мне объяснишь?! Что вы с твоей любовницей целовались в машине позавчера?! Что ты врезался в другую машину, потому что не мог оторваться от неё?! Объясни мне это, Александр!

Он бледнеет. Открывает рот, но слов нет.

– Вот именно, – киваю я. – Нечего сказать. Потому что ты врал. Смотрел мне в глаза и врал. Говорил, что это случилось в первый раз. Что она застала тебя врасплох. А сам уже давно с ней встречаешься!

– Таня, прости, я...

– Не смей! – кричу я, и голос срывается. – Не смей просить прощения! Ты предал меня! Предал нашу семью! Предал дочь!

Слёзы текут по щекам, но я их не вытираю. Пусть видит. Пусть видит, что он со мной сделал.

– Завтра я иду к юристу, – говорю твердо, сквозь слёзы. – Подаю на развод. Делим всё пополам. Квартиру, деньги, имущество. Всё. И не смей проворачивать никаких махинаций. Если понадобится, запрошу все необходимые выписки через суд.

– Таня, нет, пожалуйста! – он делает шаг ко мне, протягивает руки. – Какой развод? Не надо! Мы можем все исправить! Я порву с ней все контакты! Я сделаю всё, что ты скажешь!

– А пока, – продолжаю я, игнорируя его слова, – ты собираешь свои вещи и уходишь. Сегодня. Сейчас. Иди к своей Милене. Живи с ней, раз она тебе так нравится.

– Таня, я не хочу с ней жить! Я хочу с тобой! С нашей семьёй!

– У тебя больше нет семьи, – отвечаю я холодно. – Ты её разрушил. Своими же руками. Своими действиями.

Разворачиваюсь и иду в спальню. Он идёт за мной.

– Таня, дай мне шанс! Умоляю! Двадцать лет вместе – это же что-то значит!

Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему.

– Двадцать лет, – повторяю медленно. – Двадцать лет я любила тебя. Верила тебе. Была верна тебе. А ты... ты изменял мне. И даже не подумал о том, что я могу узнать. Что мне будет больно. Ты думал только о себе. О своих желаниях. О своем удовольствии.

– Я ошибся! – кричит он. – Люди ошибаются! Я человек, а не святой!

– Ошибки прощают, – говорю я тихо. – Но не измену. Не предательство. Это не ошибка, Александр. Это выбор. Ты выбрал её. Выбрал проводить время с ней вместо того, чтобы быть со мной. Выбрал врать мне каждый день.

Достаю из шкафа сумку, начинаю складывать его вещи – рубашки, брюки, белье. Руки дрожат, но продолжаю.

– Таня, остановись, пожалуйста, – он хватает меня за руку. – Давай поговорим как взрослые люди!

Вырываюсь.

– Мы уже поговорили. Забирай свои вещи и уходи.

Закрываюсь в ванной. Сажусь на закрытый унитаз, хватаюсь за голову.

Господи, как же больно. Как же невыносимо больно.

Но главное – Маша.

Как сказать об этом Маше?

Она только начала восстанавливаться после нервного срыва. Только начала приходить в себя. А теперь... теперь узнает, что родители разводятся. Что семья разваливается. Что отец – предатель.

Это может снова выбить ее из колеи. Снова довести до срыва.

Она под наблюдением врачей, в больнице – может, это даже лучше? Рассказать ей там, где рядом