Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Или лучше подождать? Дождаться, пока она окрепнет, выпишется, придет в себя полностью?

Не знаю. Боже, не знаю, что правильно!

Достаю телефон. Нахожу номер Максима. Звоню.

Несколько гудков.

– Алло? – голос сонный, встревоженный. Конечно, уже поздно. Я разбудила его.

– Максим, извини за поздний звонок, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Очень надо посоветоваться насчет Маши.

Пауза.

– Таня? Что случилось? – он уже бодрый, настороженный.

– Я... мне нужен совет. Профессиональный. Ты ведь ее лечащий врач.

– Конечно. Слушаю тебя.

– Можно... можно встретиться? Сейчас? Знаю, что поздно, но...

– Поехали куда-нибудь, выпьем кофе и поговорим, – предлагает он без колебаний.

Удивляюсь. Не ожидала, что он так легко согласится. Но чувствую облегчение. Благодарность.

– Спасибо, – шепчу. – Я у себя дома. Могу подъехать куда скажешь.

– Я сам подъеду. Скинь адрес. Буду через двадцать минут.

Скидываю ему адрес. Выхожу из ванной. Саша стоит в пальто в прихожей с сумкой в руках. Лицо у него потерянное, глаза красные.

– Таня, я сейчас уйду, – говорит он тихо. – Но обещай мне, что ты подумаешь. Что не будешь принимать решения сгоряча.

Молчу. Не обещаю ничего.

Он вздыхает, разворачивается и уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком.

И я остаюсь одна в пустой квартире.

Сажусь на диван. Жду. Смотрю в окно – там темно, снег падает крупными хлопьями.

Красиво. Спокойно. А внутри меня буря.

Через десять минут вибрирует телефон – сообщение от Максима: «Я внизу».

Глава 9

Глава 9

Надеваю куртку, выхожу из квартиры. Закрываю дверь на ключ. Спускаюсь на лифте. Смотрю на свое отражение в зеркале – бледное лицо, красные глаза, растрепанные волосы. Выгляжу ужасно. Но какая разница.

Выхожу на улицу – холодно, свежо. Морозный воздух обжигает щеки, и от этого становится немного легче. Вижу его машину у подъезда – тёмный седан, фары горят в сумерках.

Подхожу, открываю дверь, сажусь на переднее сиденье.

– Привет, – говорит Максим, поворачиваясь ко мне. Глядит с беспокойством, изучает мое лицо. – Как ты?

Смотрю на него. В полумраке салона вижу его лицо – карие глаза, легкая небритость, озабоченное выражение.

– Ужасно, – признаюсь честно, пристегивая ремень безопасности. – Так себе денек выдался. Еще и после работы, усталая, ненакрашенная – самое то в люди выходить.

Он улыбается мягко, тепло.

– Ты нравишься мне любая.

Эти слова застают врасплох. Чувствую, как краснеют щёки, как сердце учащает ритм. Смущаюсь, отвожу взгляд, смотрю в окно. Не знаю, что ответить. Не привыкла к таким словам.

– Поехали, – говорит Максим, заводя машину. Двигатель тихо урчит.

Едем молча минут десять. За окнами мелькают огни города – витрины магазинов, фонари, светофоры. Обычная жизнь. А у меня все рушится.

Останавливаемся у небольшого круглосуточного кафе на окраине. Здание невзрачное, вывеска простая, но свет в окнах теплый, уютный. Заходим внутрь – тепло, тихо, почти никого. Только пожилая пара в углу и одинокий мужчина за стойкой с ноутбуком. Пахнет кофе и выпечкой.

Садимся за столик у окна. Заказываем два кофе. Официантка – молодая девушка с усталым лицом – кивает и уходит.

Сижу, смотрю в окно, не зная, с чего начать.

За стеклом темнота, редкие прохожие, падающий снег. Руки дрожат. Ком в горле мешает говорить. Сжимаю пальцы в кулаки, пытаюсь успокоиться.

– Таня, – голос Максима мягкий, осторожный. Он наклоняется ко мне через стол. – Что случилось?

Поворачиваюсь к нему. Смотрю в его глаза – добрые, понимающие, без осуждения.

И вдруг всё выплескивается наружу, как прорвавшаяся плотина.

– Я застала мужа, – говорю дрожащим голосом, и слёзы снова текут по щекам, хотя думала, что уже выплакала все. – Застала его с любовницей. Сегодня днём. Приехала в его офис, хотела сюрприз сделать, принести обед. Думала, обрадуется. А он... он целовался с ней. В своем кабинете. Дверь была открыта, а они... они даже не заметили меня сначала.

Голос срывается. Закрываю лицо руками, плачу, всхлипываю. Не могу остановиться.

Чувствую, как Максим берет меня за руку через стол. Его ладонь тёплая, крепкая, надежная.

– Танюш, – говорит он тихо, сжимая мои пальцы. – Мне так жаль. Так жаль, что ты через это проходишь.

– А потом... потом я узнала, что это не в первый раз, – продолжаю сквозь слёзы, вытирая лицо салфеткой. – Что они встречаются уже давно. Что он врал мне всё это время. Смотрел в глаза каждый день и врал! Говорил, что задерживается на работе, что встречи с клиентами, что проекты, что дела. А сам... а сам был с ней.

– Что ты решила? – спрашивает он осторожно.

– Развод, – отвечаю твёрдо, вытирая последние слёзы. Голос становится жёстче, решительнее. – Завтра иду к юристу. Хочу развестись. Но я боюсь... боюсь за Машу. Она только начала восстанавливаться после срыва. А если я ей скажу, что мы разводимся... это может снова выбить её из колеи. Может случиться рецидив. Поэтому я и хотела посоветоваться с тобой. Как с её врачом. Ты знаешь её состояние лучше меня. Как лучше поступить? Сказать ей сейчас, пока она под наблюдением в больнице? Или подождать, пока она окрепнет?

Максим молчит несколько секунд. Смотрит на меня серьёзно, обдумывая слова.

Потом осторожно говорит:

– Таня, тут такое дело...

– Что? – встревоженно смотрю я на него, сердце ёкает. – Что не так? С Машей что-то случилось?

– Да все нормально с ней, не волнуйся, но... Маша уже знает, что у отца есть другая женщина.

Мир останавливается. Время замирает. Закрываю рот руками. На глазах снова слёзы.

– Что?! – шепчу, не веря. – Откуда... как она узнала... когда...

Максим сжимает мою руку крепче, не отпускает.

– Таня, послушай меня внимательно. Посмотри мне в глаза. Уже всё хорошо. Она справляется.

Смотрю на него сквозь слёзы, не понимая, что он хочет сказать.

– Дело в том, что она видела его, – продолжает Максим спокойно, размеренно, как врач, сообщающий диагноз. – Видела его с любовницей. На улице, в сквере. Они целовались. Именно это и послужило триггером для нервного срыва после длительного периода нервного напряжения из-за учёбы, и она попала в больницу.

Закрываю лицо руками и плачу. Плачу так, что содрогается все тело. Рыдания вырываются из груди, не могу остановиться.

– Бедная