Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

зарабатывая лишь на себя, а не во благо наших земель. Что было совсем не так! Ну, и мне, конечно же, в наследство ничего не осталось. Описали даже нашу маленькую хижину.

– Да, – кивнул Райдо, внимательно слушая, – у нас долги не прощаются и после смерти…

– Я у знакомых жила, пока сестра не написала мне, чтобы приехала к ней. Сказала, работа есть, где мои знания пригодятся.

– Лекари обязаны служить императору, – вновь кивнул Райдо, – а тебя не обвинили ни в чём, потому что ты женщина и вряд ли твой отец мог дать тебе документ о профессии, верно?

– Угу…

– Но место в лечебнице для тебя при этом было? – догадался он.

– Да. Уж не знаю, может сестра договорилась, что буду первое время полы там мыть… Но я надеялась как-то проявить себя и устроиться работать официально, законно. Я готова отстаивать своё мастерство лекаря! Отец учил меня пять лет, и до того я успела многое узнать сама.

– Что ж, – Райдо, подложив себе под голову сумку, растянулся на полке и прикрыл веки, – понятно… А дальше?

– А не слишком ли много болтаю я одна? – выгнула бровь, будто подражаю ему.

Он, не размыкая век, ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Зато Эрик вдруг удивил:

– Мама правда отказывала многим, но потому что им грозила опасность, а не из-за чего-то другого. Ну, мне кажется.

– О чём ты? – насторожилась я.

Эрик пожал плечиком и вздохнул, подтянув к себе коленки, чтобы упереться в них подбородком.

– Она говорила, что папа может вернуться. И что это нехорошо. Плакала недавно поэтому. Мама скрывала от меня, но я всё замечал. А после вдруг радостной ходить стала, подарки приносила в дом. Кто-то дарил ей. С соседкой делилась, смеясь, якобы кого-то опасным считала, а, оказалось, может верёвки из него вить. А после ты знаешь, что стряслось… И всё рухнуло.

– Думаешь, – отозвался граф сонно, – папаша твой?

– Не знаю…

– А мелкая, от него же?

Я с грустью взглянула на успокоившуюся в моих руках сытую малышку и едва заметно повела плечом:

– Нет, – прошептала. – У сестры с отцом Тоси всё могло бы сложиться, но он погиб от всё той же таинственной болезни, что и мой папа. Даже пожениться с Арин не успел. Что тоже, конечно, всякие слухи о ней подкрепило… Ты, – я спохватилась: – вы, как?

– Ты, – поправил граф.

– Ты… – шепнула я, улыбнувшись. – Уже солнце зашло за горизонт.

– Знаю, – отвернулся он лицом к стене. – Если что вдруг, друг мой в соседнем купе. Он из людей науки, дед его чёрти был, поэтому Сандел выглядит так, кхм, своеобразно. Но ты не бойся его. Этот старик безобиден на самом деле.

– Старик? – переспросила я с недоверием.

– Ему сто тридцать три, кажется, года…

Эрик тут же попытался посчитать на пальцах, но их не хватило, и мальчик этим остался очень впечатлён.

А за окном всё сильнее темнело, но снег будто делался синим, и сверкал, как рассыпанные по земле кристаллы хрусталя. На нём отражались оранжевые квадратики окон, пока свет в вагоне не сделался приглушённым, и не осталось лишь перемигивание гирлянд.

Меня начало клонить в сон. Эрик давно уже сопел, положив голову мне на колени, а Тося, ещё раз поев молока, крепко спала на моих руках, которые я перестала чувствовать от напряжения.

Взгляд мой то и дело изучал силуэт графа.

Любопытно, спал он или нет? Почему именно ночью ему делалось плохо? Как там его рана? Зачем, всё-таки, ему фиктивная жена? Вопросы множились и роились в голове, но задам я их потом. Сейчас главное спокойно пережить ночь.

Но заснуть мне, похоже, было не суждено.

Граф слабо, едва слышно за перестуком колёс, застонал, и я поняла, что от него пышет жаром так, что воздух вокруг нагрелся, будто от печи.

– Райдо? – позвала шёпотом, чтобы не разбудить детей, но «муж» мой не ответил. – Райдо, ты в порядке? Граф… – и, запнувшись, решилась проверить: – Граф Эстерхейз?

– Воды, – отозвался он слабо. – Прошу, воды…

И внутри у меня всё сжалось.

Глава 6

– Воды, – повторил он тихо, похоже, пребывая в полубреду, – пожалуйста, Эсмита, Мелиа…

Я осторожно, чтобы не разбудить, переложив мальчика со своих колен на мягкое сидение, насторожилась, помедлив.

Имена каких это девушек так самозабвенно шептал граф?

Не то, чтобы мне было до этого дело, конечно, но…

– Эль Сапфира, Рарэтта, – продолжал он, прерывисто дыша и слабея с каждым мгновением.

Здесь мне сделалось уже по-настоящему страшно за него и сочувствие заставило прикусить губу, чтобы не впустить из глаз слёзы.

Приставку «Эль» добавляли либо к имени матери, либо к имени королев.

Он звал своих близких…

Когда тебе плохо, всегда ведь зовёшь самых родных.

– Граф, – произнесла я шёпотом, открывая свой чемодан, чтобы в него положить спящую малышку. Так она не упадёт, если поезд тряхнёт, и Эрика можно не будить, чтобы помог. Им бы хорошо отоспаться, я ведь даже не знаю ещё, насколько далёкий нам предстоит путь.

– Граф, – присела рядом с ним и прохладной ладонью легонько погладила его лоб, – вам больно? Я тогда дам обезболивающее.

Ресницы его задрожали, нет-нет, да пропуская сквозь себя золотое свечение, и он подался ко мне чуть ближе, из-за чего пришлось надавить ему на плечи, заставляя лежать спокойно.

– Всё горит внутри, – выдохнул Райдо, – ты не поможешь… Просто хочется пить.

– Да, конечно, – я достала флягу из кармашка чемодана, открыла и прислонила к губам Райдо, помогая ему сделать несколько громких, жадных глотков.

Ручейки воды пролились и серебристыми нитями разбежались по его подбородку к шее, а там и за ворот кителя, застёжки которого я попыталась расстегнуть вместе с рубашкой.

На самом деле, без всякой задней мысли. Просто хотела облегчить ему дыхание, а не проверить, что там со шрамом от ранения.

А его, к слову, почти не было видно…

Невольно скользнув взглядом по идеальному, рельефному телу, кончиками пальцев проведя по гладкой, будто шёлк, коже, я ещё немного отодвинула ткань его одежды. И там, где должна была быть заклеена рана или хотя бы виднеться шрам,