Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

– Вы больны? – я больше утвердила, чем задала вопрос, однако ответ ждала с некоторым волнением.

Райдо же не спешил утолять мой интерес и долго обдумывал, как бы так ответить.

– Случилось одно происшествие, – и, предупреждая мои опасения, тут же добавил: – не в ночь нашего знакомства, раньше. После которых с заходом солнца я теряю слишком много сил… Иногда это случается и в другое время, но я способен справиться с наваждением. Ночью же… Впрочем, вы видели.

– Вы были ранены, – напомнила я тихо, успокаивающе погладив Эрика по голове, – в остальном лишь ваши глаза меня смутили.

– Ранение – ничто по сравнению с болью и слепотой… И получено оно было случайно, из-за моего друга.

– Если вы не планировали, – всё же с подозрением сузила я глаза, – открывать кому-либо свою слабость, зачем вам вообще столько сложностей и фиктивный брак?

У драконов не бывает жён… Эта мысль крутилась в моей голове с самого начала разговора.

В первый год моего пребывания в новом мире, это впечатлило меня больше всего – рассказ о том, как строятся драконьи семьи.

Неспроста ходят легенды о похищенных драконами девушках, об отданных им в жертву дев и прочем…

Магия дракона иссушает всех, кто близок к нему. Жена имеет шанс лишь подарить наследника и то если сумеет продержаться до этого часа.

Будь Райдо – графом Эстерхейзом, я решила бы, что жена нужна для прикрытия. Ведь в лицо дракона плохо знал даже сам император, в человеческом облике и без маски видя его лишь в юности.

Эстерхейз, как говорят, не любил свою человеческую личину, от того, будучи бескрылым, никому и не показывался на глаза. Люди только примерно понимали, как вычислить дракона, знали список характерных черт.

– Крис в переписке, – его красивый, спокойный голос заставил меня вздрогнуть, вырвав из размышлений, – я ответил, что сердце моё занято другой, с которой быть вместе не имею возможности. И дурочке хватило этого.

– А что ответите мне?

На этот раз граф думал недолго:

– Правду. Вы в куда более безвыходном положении, чем она... Мы почти на равных и, мало того, что полезны друг другу, так я ещё и обязан вам за спасение.

На этом Тося заплакала вновь, и Райдо пересел ко мне, спугнув тем самым Эрика, который отбежал к двери купе.

– Что-то не так с ней, – проговорил граф, напряжённо вглядываясь в малышку, – дело не в голоде… Я слышу по плачу. Можно взглянуть? – протянул он к ребёнку руки.

– Тележка со сладостями! – в этот же момент прозвучало за дверью вместе с перезвоном праздничных бубенчиков. И даже издали я услышала, как в животе у Эрика забурчало. – Не желаете, – без приглашения заглянула к нам рыжеволосая полная женщина, – взять что-нибудь к чаю?

И купе заполнилось ароматом карамели и яблочной выпечки с корицей.

– Возьми, что угодно, – небрежно бросил Райдо увесистый мешочек с монетами моему племяшке.

Эрик замер, широко распахнутыми глазами рассматривая столь невероятное богатство, так резко на него обрушившееся и не мог больше пошевелиться, будто боясь спугнуть наваждение.

– Вот, зефирные облачка на палочке есть, – засуетилась женщина, верно уловив его настрой и то, что сам Райдо, да и я заодно, не собираемся проверять, как распорядится мальчик деньгами. – Марципаны с начинкой, орешки в сахаре. Есть пироги яблочные с пряностями, есть пышные, ещё горячие булочки! И мурх-мур! Вкуснейший, во всей империи лучше не найти, слово даю.

О, на этом даже я бросила в их сторону быстрый взгляд.

Женщина, заправив под вязаную шапочку-сетку завитую рыжую прядь волос, чтобы не мешались, звеня браслетами и металлическими бусами (в остальном, ну вылитая, стандартная, скажем так, буфетчица из моего прошлого мира!) вынула из недр тележки пергаментную бумагу для выпечки.

Маслянистую, а от того полупрозрачную бумагу… Будто сияющую изнутри.

Точнее, почему «будто»? Мурх-мур действительно светился солнечным, тёплым светом, который исчезал, когда с него срывали упаковку. От соприкосновения с воздухом он утрачивал свет и чем дольше находился открытым, тем неумолимее огонёк в нём угасал. Зато корочка становилась хрустящей и карамельной, а мякоть делалась белой, воздушной, словно не выпечка была, а какой-то чудный чизкейк или сладкий хлопок.

Национальное блюдо, готовящееся только в одной единственной пекарне, которое не могла повторить ни одна хозяйка на своей кухне. Ели его в праздники, использовали в обрядах и традициях. Внешне он похож был на выпечку, вроде ватрушки, только без начинки, при этом вкус мог быть карамельно-фруктовым или маковым, сливочным или солёно-сырным.

Купе вмиг наполнилось густым ароматом карамели и, почему-то, тыквенным латте…

– А молока у вас нет? – сбил Райдо всё волшебство своим безразличием к происходящему.

– Ой, вот этого нет, – покачала головой женщина и принялась помогать Эрику отсчитывать аж пять крупных монет, пока никто из нас не передумал.

Граф тем временем высвободил из тёплого свёртка ручку Тоси и едва заметно помрачнел.

От плеча и до локтя ручка была сине-лилового цвета. Я тихо вскрикнула, вмиг укоряя себя, что не заметила этого сама. И пугаясь, что, возможно, не заметила чего-нибудь ещё, да так и носила малышку на руках, скрывая от мороза, словно лишь одна только зима способна была навредить.

– Ой, – заметив это, выронил Эрик бумажный пакет со сладостями и пряной выпечкой. – Я… Это я виноват, – тут же наполнились его глаза слезами. – Подумал, мне показалось, что ударил её, когда мама через окно передала. А не… Не, – он начал судорожно хватать ртом воздух и слова, прервавшись на сбивчивые слоги, заглушил поток слёз.

Продавщица сладостей, насторожившись, помедлила у двери.

– Позвать дознавателей? – хмуро спросила она.

Стражей порядка, то бишь. Только дознаватели ещё и имели полномочия следователей, использовать пытки, ревизоров, вмешиваться в дела, которыми занимаются в моём старом мире органы опеки. В общем, даже патрулирующие улицы стражи не вызывали ни у кого столь неприятных чувств. Если про других можно было подумать, как о защите, то дознавателей насылали на кого-то, а не звали на помощь себе. Разница есть.

– Н-не на-до, – взмолился Эрик, рукавом утирая лицо, а когда пелена слёз впиталась в рукав