Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

часть утра мы проводим, мучительно разбираясь в правилах обращения со столовыми приборами. Чем отличается бокал для воды от различных винных кубков. Какую вилку использовать для салата, а какую — для основного блюда. Всё это едва не доводит меня до слёз от скуки, и я то и дело поглядываю на эти золотые вилки, уже почти готовая воткнуть одну в себя, лишь бы было на чём сосредоточиться, кроме этого.

Жаль, что они решили исключить ножи. Возможно, нам пока не доверяют настолько острые предметы. Или считают, что нам достаточно освоить лишь основы пользования столовыми приборами. Ведь для стейков нужны ножи, а Леди Бетани непреклонно настаивает, что здесь мы, дамы, не едим красное мясо. Красное мясо предназначено для драконов, а в Землях Драконов существуют фермеры, которые специально разводят для них коров и лосей. Когда я начинаю задавать больше вопросов, она отмахивается от меня, говоря, что об этом я узнаю, когда начнутся занятия по драконоведению.

Я задумчиво провожу средним пальцем вверх и вниз по ручке вилки. Через минуту, когда Лира шёпотом спрашивает, что я делаю, я кое-что осознаю.

Кинжалы. Мечи. Клинки.

Все они вспыхивают в моём сознании обрывками воспоминаний. Мой палец замирает на вилке, и я смотрю на её зубцы.

Мне не нужен был бы нож. Я смогла бы обойтись и вилкой, если бы захотела. Могла бы схватить её и, благодаря своей подготовке, своему мастерству, обезоружить или убить человека. Если бы захотела.

Марселла Брайрстоун.

Как я могла это забыть? С тех пор как я научилась ходить, отец тренировал меня. Формировал меня. Ковал из меня оружие, которым я являюсь сегодня. Миллтон должен был вернуть мне память. Каким бы ни было снадобье, которое мне дали, чтобы заставить забыть прошлое, оно не должно было стать достаточно прочной преградой, чтобы сдержать мою волю.

Пока я украдкой осматриваю женщин вокруг себя, целиком сосредоточенных на том, как правильно складывать салфетки, я невольно задаюсь вопросом…

Знают ли они, кто я такая? Почему меня привезли сюда? Я бы никогда не согласилась добиваться руки короля… или согласилась бы? Мой отец перевернулся бы в могиле, узнав, что его дочь сидит за официальным обеденным столом и практикуется в складывании этих проклятых салфеток.

Судя по всему, большинство этих женщин — аристократки. Я не понимаю, что я здесь делаю. Я выделяюсь среди них как бельмо на глазу.

— Мисс Марселла? — окликает Леди Бетани. — Вы не умеете следовать указаниям?

Стиснув зубы, я заставляю себя улыбнуться.

— Разумеется, Леди Бетани. Настолько хорошо, насколько вообще можно давать указания.

Её брови опускаются, когда она улавливает скрытое оскорбление. Прежде чем я успеваю навлечь на себя ещё больше неприятностей, я опускаю голову и начинаю торопливо складывать салфетки, как и все остальные. У Лиры рядом со мной всё получается идеально, а я безуспешно пытаюсь повторить её движения. Украдкой Лира бросает на меня быстрый взгляд и, пока внимание Леди Бетани переключено на кого-то другого, поправляет складки так, чтобы моя салфетка выглядела так же, как её.

Я наблюдаю за Лирой ещё долго после того, как она возвращается к своему занятию. Не понимая, почему она продолжает проявлять ко мне доброту, хотя я никак не показывала желания с ней подружиться. Остальные уже научились меня игнорировать, и именно так мне и нравится.

Остаток утра я держусь особняком. Выполняю указания Леди Бетани, чтобы не навлекать на себя неприятности.

Нас отпускают на дневной перерыв и велят вернуться через несколько часов к ужину. Большинство женщин говорят, что собираются вздремнуть, чтобы избавиться от головной боли. Другие объединяются в группы, чтобы исследовать замок и сады. Несмотря на настойчивые уговоры Лиры присоединиться к ним в саду, я отказываюсь и возвращаюсь в свою комнату.

Закрыв дверь и заперев её, я подхожу к огромным окнам с видом на Горы Серахейвен. Вода стекает с заснеженных вершин, собираясь в водопады, которые низвергаются в огромное озеро, окружающее территорию замка.

Я всегда слышала истории о Виталисе, но они не способны передать всей красоты этого места. Здесь всё захватывает дух. Кажется волшебным. Всё содержится в безупречном состоянии. И всё же…

В дверь стучат.

Оттолкнувшись от сиденья у окна, я подхожу и открываю дверь. По ту сторону стоит служанка. В руках она держит золотой поднос с письмом.

— Для вас, — говорит она, склоняя голову.

Неловко кивнув в ответ, я беру письмо.

— Спасибо.

Она разворачивается и уходит, а я закрываю дверь и снова запираю её, после чего смотрю на письмо в своих руках. На обороте его скрепляет золотая восковая печать. На ней оттиснута заглавная буква «А», на вершине которой сидит дракон, а его хвост образует перекладину буквы.

Просунув палец под край конверта, я ломаю печать и открываю его.

Марселла,

Сегодня вечером. После ужина. Приди ко мне.

— С.

Мне не нужно получать ещё одно письмо, чтобы понять, что оно от Сайруса. Я складываю его, бросаю в прикроватную тумбочку и закрываю ящик.

Сев на кровать и глядя в окно, я невольно начинаю задумываться, позволили бы мне уйти, если бы я захотела. Меня ещё ни разу не осадили за мою дерзость по отношению к Королю. Это заставляет меня чуть больше уважать его, ведь, как выражается Девин, его не пугает мой характер.

Возможно, он отпустил бы меня, если бы я попросила.

Потому что я никак не могу понять, почему вообще согласилась приехать сюда. Участвовать в состязании, наградой в котором может стать брак с Королём. Та Марселла, которую я начинаю вспоминать, никогда не интересовалась романтикой. Нет. Самым важным для неё были её навыки. Её честь. Её…

Семья.

Мои глаза распахиваются.

Мой отец мёртв. А мать всё ещё в Миллтоне.

Я снова и снова прокручиваю это название в голове, словно пытаюсь докопаться до чего-то скрытого под поверхностью.

Миллтон. Миллтон. Миллтон.

Сердце начинает бешено колотиться, грудь вздымается с каждым вдохом. Я была в Миллтоне. Мой брат… Он тоже был в Миллтоне.

В тюрьме.

Я опускаю взгляд на дрожащие руки и вцепляюсь в простыни, пытаясь унять дрожь. Он связался не с той компанией. Сделал несколько сомнительных вещей. Попался на уловку, обещавшую изменить его жизнь к лучшему.

Он находится в заключении уже почти год. За свои преступления лишён права переписки. Он был добрым парнем. Легко поддавался чужому влиянию, но в самой своей сути оставался хорошим человеком.

Вот почему я здесь.

Не из-за романтики. Не потому, что мечтаю окунуться в роскошную жизнь, наполненную блеском и почестями