Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Пока Сайрус говорит, Девин кивает, внимательно наблюдая за нами.

Затем Девин протягивает руку и жестом приглашает выйти вперёд.

— Аэлия, вы выбраны.

Красавица в голубом платье рядом со мной делает шаг вперёд, едва сдерживая радостный визг за своей улыбкой.

Мы все смотрим, как Аэлия уходит вместе с Сайрусом к другой двери, за которой они вскоре скрываются. Но вместо ревности я думаю лишь о том, как Девин представил меня.

Лира из Киламбера.

Ещё один крошечный осколок того, кем я была — кем являюсь, — вернулся ко мне.

Я пытаюсь пробиться сквозь ледяную стену, окружающую мои мысли, надеясь найти слабое место и узнать что-нибудь ещё. Но она слишком прочная.

С тех пор как Девин пообещал, что воспоминания начнут постепенно возвращаться, прошло уже больше часа. Однако, помня его предупреждение не пытаться насильно вытянуть их наружу и позволить им приходить самостоятельно, я перестаю искать ответы.

Возможно, если слишком сильно давить, они будут возвращаться ещё медленнее.

Леди Бетани выводит нас из Тронного зала, а по обе стороны идут солдаты. Женщина с короткими каштановыми волосами, за которой я иду, ускоряет шаг и догоняет другую участницу.

— Аэлия сказала мне, что не станет избегать постели с ним. Если она это сделает, то уже победила ещё до начала состязания.

— Тсс, Стелла! — шипит другая женщина и легонько шлёпает её по руке. — Тише говори!

Стелле хватает благоразумия понизить голос.

Хотя недостаточно, чтобы я ничего не услышала.

— Извини! Но тебя не беспокоит, что мы уже можем оказаться в невыгодном положении?

— Нет, потому что король никогда не ляжет в постель с женщиной так легкомысленно в первую же ночь. И я сомневаюсь, что он захотел бы взять в жёны ту, которая отдастся настолько легко.

Другая женщина мягко подталкивает её обратно в строй, когда мы сворачиваем в очередной коридор.

Леди Бетани и охранники придерживают распахнутые двойные двери столовой. Мы проходим внутрь, спускаемся по ступеням и занимаем свои прежние места.

Дверь на противоположной стороне зала, не та, через которую вошли мы, открывается, и внутрь вереницей входят слуги с золотыми блюдами, доверху наполненными горячей едой.

У меня невольно текут слюнки, когда один из слуг ставит передо мной аппетитную порцию приготовленной рыбы, риса и овощей.

— Приятного ужина и хороших напитков, девушки. После этого вас проводят обратно в комнаты, чтобы вы могли пораньше отдохнуть. Утром мы снова встретимся здесь, — объявляет Леди Бетани, занимая место во главе стола.

Мы принимаемся за еду, и в зале воцаряется странная тишина. Слышны лишь редкие скрежеты и постукивания металлических вилок о тарелки.

Я поднимаю взгляд на стул напротив себя.

Пустой.

Совсем недавно там сидела Аэлия.

По первому впечатлению она мне понравилась.

Особенно по сравнению с Марселлой, сидящей слева от меня.

Даже молча, она излучает напряжение.

Я украдкой смотрю на неё, наблюдая, как её длинные пальцы скользят по краю бокала с вином. Внезапно движение прекращается.

Её карие глаза резко обращаются ко мне, словно брошенные кинжалы.

Но вместо того чтобы отвести взгляд и уклониться от удара, я снова сосредотачиваюсь на своей тарелке.

И поспешно отправляю в рот очередной кусок, стараясь выглядеть занятой.

Спустя несколько минут, когда разговоры за столом постепенно начинают оживать, я тихо спрашиваю, пытаясь завязать беседу:

— Как думаешь, они едят то же самое?

— Нет, — отвечает Марселла.

Просто. Быстро.

Неужели я чем-то её обидела? Или она всегда такая… отчуждённая?

Я съедаю ещё кусочек и, проглотив его, предпринимаю новую попытку:

— Эта еда… невероятная. Не уверена, что вообще когда-либо раньше ела рыбу.

Глупо.

Что это вообще за начало разговора, Лира?

— Ну, ты ведь из Киламбера, верно? — настороженно произносит Марселла.

Когда я снова смотрю на неё, она подносит бокал к губам и делает глоток, а затем продолжает тем же ровным, почти безжизненным голосом:

— Ближайший к тебе водоём — Ватстоун.

— Да… Киламбер.

Это слово ощущается как далёкое воспоминание. Словно смотреть за горизонт и знать, что там что-то есть, но всё равно не иметь возможности это разглядеть.

— А ты откуда?

Она перестаёт вращать бокал в пальцах, по-прежнему не глядя на меня.

— Когда меня представляли — из Миллтона. Но я не уверена, что это правда.

И делает ещё один глоток.

Я бросаю взгляд по сторонам, оценивая, насколько близко находятся охранники и слуги. Где сейчас внимание Леди Бетани.

Чуть склонив голову, я шепчу:

— Тебе не кажется странным, что нам стёрли воспоминания? Как они вообще могли это сделать?

— Не знаю.

Она пожимает плечами, всё так же не удостаивая меня взглядом.

Сузив глаза из-за её откровенного безразличия к происходящему, я продолжаю:

— Разве тебя это не тревожит? Ты… тебе не страшно?

— Страшно?

Её брови взлетают вверх, и наконец она поворачивается ко мне.

— Мне не страшно. И страшно мне не бывает. Озадачена? Заинтересована? Немного зла из-за того, что могу застрять здесь на несколько месяцев, когда я нужна своей семье? Да.

— Девин сказал, что мы…

— Кто?

Её брови сходятся на переносице.

— Девин. Тот… главный стражник в золотых доспехах?

— А-а…

Она делает ещё один глоток.

— Его имя я пока не запомнила.

К своей еде она даже не притронулась.

Зато от вина осталось уже меньше четверти бокала.

Не то чтобы я её осуждала. Просто слишком хорошо понимаю, что при таком темпе сама уже давно бы чувствовала себя одурманенной.

Я слегка наклоняюсь к ней.

— Хорошо… значит… ты вспомнила, что у тебя есть семья. Но больше ничего не помнишь? Не помнишь, как сюда попала? Свою фамилию? Хоть что-нибудь?

Если она уже вспомнила о семье, возможно, мои воспоминания тоже вот-вот начнут возвращаться.

Если только я действительно проснулась последней из всех.

Она залпом допивает остатки вина, с довольным шипящим выдохом откидывается на спинку стула и закидывает руку с пустым бокалом через её край.

Подняв бокал, она выжидающе смотрит на одного из слуг.

Тот поспешно удаляется и вскоре возвращается с бутылкой вина, наполняя её бокал вновь.

Лениво усмехнувшись слуге, Марселла делает ещё один щедрый глоток.

Когда она ставит бокал обратно на стол, он уже наполовину пуст.

Прежде чем успеваю остановить себя, я запинаюсь:

— М-может быть, тебе стоит… немного сбавить темп?

Когда её карие глаза обращаются ко мне — пронзительные и опасные, — я замираю.

Не отводя от меня взгляда, она произносит:

— Прошу прощения?

Подняв руки и слегка отодвинувшись назад, я торопливо выпаливаю:

— Извини. Я не пытаюсь грубить или осуждать тебя. Просто… просто беспокоюсь из-за