Не ложися на краю - Галина Нифонтова

Добран достал из-за пояса топор и подошёл к березе. На стволе он заприметил большой гриб. Мужчина перевернул топор и тыльной стороной стал сбивать его со ствола.

— А зачем он нам нужен? — удивилась Настя, слыша, как Добран стучит по нему, как по дереву. — Он же, наверное, очень жёсткий и невкусный.

— Это очень полезные грибы, Беляна, — мужчина стал подбирать упавшую в траву находку и складывать в мешочек, закреплённый на поясе. — Некоторыми из них можно остановить кровь из раны или сделать из них лечебные отвары. Ещё эти грибы быстро разгораются, очень долго тлеют и держат огонь непотухшим.

Анастасия удивилась, как древние жители уживались с дикой природой. И там, где современный человек просто бы прошёл мимо, пнул или сбил невзрачный гриб на дереве, жители этого поселения с благодарностью принимают и используют всё, что дает им природа.

Всё трое вернулись в жилище после того, как сухих веток было найдено достаточно. Добран их ломал и рубил, подготавливая для печи на ближайшие пару дней. А Голуба стала хлопотать с найденными грибами, она варила их несколько часов. На следующий день женщина порезала их на небольшие кусочки и рассыпала сушиться под солнцем. Спустя ещё несколько дней хозяйка жилища дополнительно просушила грибы на печи и сложила их в глиняный сосуд, чтобы внутрь не попала влага.

Ближе к вечеру Добран, Голуба и Изяслав работали на улице, а Беляна осталась прибираться в жилище. Девушка так увлеклась чисткой посуды перед лучиной, что даже не заметила, как в печи-каменке потух огонь.

— Беляна! Почему ты не подкинула хвороста? — удивился Добран.

За ним в полуземлянку зашла жена с сыном.

— Темень-то какая… — Голуба направилась к печи.

— Ой, я забыла… — охнула Настя.

Чтобы посмотреть, горят ли ещё угли, девушка резко обернулась и случайно задела лучину на столе. Горящая щепка упала в миску с водой и с шипением погасла. Жилище полностью погрузилось во тьму. Вся семья замерла на месте, привыкая к темноте.

— Ну Беляну точно дух неудачи — Лихо укусил, — в тишине прозвучал веселый голос братца.

— Изяслав! — приструнили родители развеселившееся дитя.

— Да я-то чего? Ой… — мальчик стукнулся об стол.

— Нечего горевать! Нет худа без добра! — успокоил всех хозяин дома. — Мы сейчас живой огонь разведём! Значит, богам так надобно. Новый огонь нас охранит и очистит.

Практически на ощупь Добран с вытянутыми вперёд руками подошёл к полке, закреплённой недалеко от печи, нащупал и взял кожаный мешочек с огнивом. Вышел на улицу и под светом последних лучей заката высыпал содержимое на землю. Вся остальная семья столпилась рядом. Если для местных жителей это было обыденным делом, то Насте было очень любопытно, как люди добывают огонь. Добран взял трут — кусок высушенного гриба трутовика, растрепал его немного, разделяя на волокна, и положил на землю. Поднял плоскую металлическую полоску стали — кресало и над сухим грибом стал ловко стучать им по твёрдому камню — кремню. Из рук мужчины тут же полетели искры, падая на трут. Спустя несколько секунд кусок сухого гриба задымился. Добран поднял кусочек гриба и аккуратно стал раздувать огонь.

— Ну вот, — мужчина положил сверху немного сухой травы, занёс трут в жилище и положил в печь-каменку.

Добран постепенно подкладывал сверху сначала тонкие веточки, а когда костёр уверенно разгорелся, положил несколько поленьев. В жилище тут же посветлело.

— Ура! Ты наш спаситель! — Настя радостно захлопала в ладоши и поцеловала хозяина дома в заросшую щёку.

Добран довольно улыбнулся, не ожидая такой бурной реакции от дочери после обычного дела. Отец Беляны только казался на вид суровым и строгим бородатым мужчиной с топором в руках. Иначе в такой реальности выжить было бы довольно сложно. Но в душе крепкий мужчина был добряком и заботливым семьянином.

Изяслав и Голуба рассмеялись над ними, уже привыкая к необычному поведению Беляны, и пошли накрывать на стол, чтобы не ложиться спать на пустой желудок.

Настя продолжала изучать местные порядки, помогать по хозяйству и старалась не выделяться. Последнее по-прежнему удавалось плохо. Девушка, не замечая этого, делала работу иначе, вела себя не как бывшая Беляна, а где-то даже давала советы местным жителям. Мнение о ней в поселении разделились. Кто-то смотрел, улыбаясь, а кто-то кончиками пальцев похлопывал себя по перевязи на лбу, молча говоря о том, что дева не в себе. Молодой староста поселения Мирослав поглядывал на девушку заинтересованным взглядом, но помнил о пощечине. Хмурый волхв Несмеян кидал на изменившуюся девицу задумчивые недобрые взгляды. Настя не знала, рассказал ли он остальным жителям о её душе, поселившейся в теле Беляны, или нет, но проверять и расспрашивать об этом ей не хотелось.

Прошедшие дни перетекали в недели. Изяслав был больше всех рад изменениям своей сестры, которая из молчаливой и незаинтересованной ни в чём девушки превратилась в весёлую активную сестрицу, с лёгкой придурью. Брат с сестрой, как и полагается во всех семьях и во все времена — то играли и смеялись вместе, то спорили и кричали друг на друга. Какое-то время они могли дуться и не разговаривать, но потом вновь сидели вместе и что-то бурно обсуждали.

— Изя, подай мне соломы, — попросила Настя, убираясь в загоне для овечек.

— Я не Изя! А Изяслав!

— Ладно, Славик, не буянь, — принеси мне ещё щёточку, а то вон, гляди, липучек от лопухов себе набрали по бокам, — девушка ласково погладила мягких овечек.

Ей нравилось ухаживать за животными. Из всех, с кем она проводила время, больше всего прикипела к одному ягнёнку с чисто-белой курчавой шерстью и единственным тёмным квадратиком на лбу. Она назвала малыша «Чип». Он весело скакал рядом с Беляной и тёрся об ноги, когда она хозяйничала у них в загоне.

— Матушка-а-а! Она меня каким-то славиком назвала! — пожаловался мальчик мимо проходящей матушке.

— Беляна, не донимай братца! — улыбнулась та, заготавливая лекарственные сушёные травы на зиму.

Анастасия улыбнулась, поцеловала Изяслава в макушку и направилась к реке, чтобы принести воды для домашнего скота. Мальчик, недолго дуясь на сестрицу, тут же увязался за ней.

Глава 5

Следующей ночью Анастасия проснулась от странных звуков. С улицы доносилось пение, больше похожее на рычание, и был слышен глухой звук барабанов. Настя откинула шкуру, села на лавке, проморгалась, прогоняя сон и привыкая к темноте. На столе сиротливо горела лучина, тускло освещая жилище. Девушка осмотрелась вокруг и заметила, что Добрана и Голубы нет на спальных лавках.

— Ложись, — пробурчал Изяслав. — Они нас сегодня с собой не