Не ложися на краю - Галина Нифонтова

оно и к лучшему! Раньше ходила тише воды, ниже травы, а потом совсем слегла. Мирослав к тебе подбивался, а тебе вся жизнь — что есть, что нет, всё одно! Словно неживая была. А сейчас светишься жизнью! И речи умные говоришь, да такие, что не слыхали раньше! Пусть так! Бог Род смиловался над нами! — матушка обняла дочь и погладила её по мягким волосам.

— Ничего, матушка, ничего, — обняла Настя в ответ, — мы что-нибудь придумаем.

Жители поселения поели жареного мяса и вновь принялись за работу. Анастасия подумала о послеобеденном сне, но ей тут же вручили гору грязного белья, и женщины, что-то без умолку болтая, повели её к речке. Они мочили рубахи, по одной расстилали на плоском камне, брали круглый небольшой камень в руку и били им одежду, смывая пот и грязь прохладной речной водой. Девушка подглядывала за женщинами и пыталась делать то же самое. И вот тут, вытирая пот со лба и вновь и вновь поднимая камень, Настенька вспомнила про удобства своего мира — кнопочки для включения стиральной машинки и средство для стирки, а у зажиточного отца — семейную прачку.

Прошло около двух часов. Белье постирали и прополоскали в реке. Беляна несколько раз упускала из рук рубаху и порты и виновато смотрела на девушку, которая стирала поодаль от нее, ниже по течению, и ловила её потерянные вещи. Отжатую руками одежду развесили на плетёном шнуре, натянутом между деревьев.

Когда Анастасия возвращалась в жилище Добрана и Голубы, солнце уже садилось. Девушка молча молилась всем богам по принципу «и вашим и нашим» о том, чтобы спокойно добраться до жилища и завалиться отдыхать хоть на голом полу. Ещё какой-либо работы она больше не выдержит. Практически весь день Настя была на ногах и занималась женскими делами общины. Её ноги ныли, а руки тряслись от долгой стирки, как в её мире у соседа подруги — воспитанного алкоголика.

«Прекрасные дамы! Не дайте в этой серости будних дней пропасть хорошему человеку! Добавьте пятьдесят рублей нуждающемуся для поправки здоровья. Сердечно вас благодарю, красавицы!»

— Беляна, — обратилась к ней женщина средних лет с двумя длинными косами, вырывая девушку из воспоминаний. — А ты не хочешь…

— Нет, нет, я ничего не хочу! — прервала её Настя. — Мне нужно идти! — быстрым шагом пошла прочь, боясь, что заставят вновь что-то делать часами.

— Ячменную кашу… — растерянно договорила жительница поселения, отвечающая за приготовление пищи.

Женщина пожала плечами и ушла в сторону центральных костров.

Анастасия подошла к полуземлянке и несколько секунд соображала, как открыть плетёную дверь. Ручки слева или справа, как полагается, не было. Но зато была одна большая по центру. Девушка потянула её на себя и охнула, испугавшись, что сломала низенькую дверь. Она никак не была закреплена на жилище. Настя отодвинула её в сторону и заглянула внутрь.

— А, Беляна, заходи! Устала поди за весь день-то, — махнул рукой Добран, стоя на коленях и раздувая в печи-каменке потухший огонь.

— Да я тут… дверь…

— Прикрой затворку-то. До темна надобно прогреть жилище.

Настя с внутренней стороны двери тоже заметила ручку. Взялась за нее и прикрыла вход изнутри. Она присела на скамью, недалеко от мужчины, и с интересом наблюдала, как тот с помощью сухой травы и бересты раздувает маленькие язычки пламени, постепенно подкладывая к ним веточки потолще. А когда огонь уверенно разгорелся, взял в углу жилища из стопки сложенных дров несколько поленьев и подложил в печь.

Девушка почувствовала лёгкую тошноту, она прилегла на лавку и стала наблюдать за танцующими тенями, которые тянулись по бревенчатым стенам жилища.

Чуть позже пришла хозяйка с сыном, неся в руках миску с едой и кувшин с напитком.

— Голоден кто-то? — расставила вечернюю еду на стол.

— Можно малéнько, — Добран обтёр руки об порты, деревянной ложкой загрёб ячменную кашу и отправил в рот, туда же закинул несколько кусочков жареного мяса. К отцу присоединились остальные члены семьи.

— Беляна, ты чего так без охоты ешь? — матушка потрогала лоб дочери.

— Что-то нездоровится мне…

— Ну-ка держи, взвар ещё теплый. Недавно сварили из ягод и трав.

Девушка приняла в руки деревянную чашу, Голуба налила розовый напиток и кивнула Беляне на лавку, недалеко от печи, которая была застелена тёмной меховой шкурой животного.

— Выпей, да ложись.

Анастасия разглядывала у себя в руках и на столе небольшие, грубо обработанные, местами шероховатые деревянные и глиняные миски, чаши, сосуды, невольно сравнивая их с гладкой, ровной посудой из своего мира. Девушка сделала несколько глотков и легла на указанное место. Первое время по привычке она приподнимала левую руку, чтобы посмотреть время на наручных часах. Но с грустью хмыкала, увидев лишь тонкое запястье и вышитые знаки на рукаве рубахи, которые отдалённо напоминали солнце, волны, треугольники и ромбы, а если хорошо приглядеться, то можно найти молнию с деревом и пиксельную собаку.

Анастасии становилось всё хуже, девушка начала понимать, что её состояние похоже на отравление или пищеварительное расстройство. Она шепотом спросила Голубу, где тут туалет, но женщина её не поняла. Пришлось девушке жестами показывать, что ей необходимо сделать.

— А-а-а! Отхожее место! Пойдем скорее, пока не стемнело, я тоже с тобой схожу.

Местный туалет оказался на небольшом расстоянии от поселения. Среди деревьев, между двух высоких елей была вырыта яма, по краям которой лежали несколько расколотых вдоль брёвен. Рядом в плетёной корзине, вместо привычной для Насти туалетной бумаги, лежали листья клёна, лопуха и пучки соломы. Девушке хотелось истерично рассмеяться, но организм приказал срочно приспосабливаться к новым реалиям жизни.

— Иди, омой руки, чтобы нечистая в виде хвори на тебя не напала.

«О, хоть какая-то гигиена. Это хорошо», — кивнула Настя.

Она не стала объяснять, что нечистая сила тут ни при чём, но соблюдать определённые правила действительно необходимо. Матушка приподняла кувшин, висящий на суку неподалёку, и они обе сполоснули руки. Когда девушке полегчало, Голуба и Беляна вернулись в полуземлянку.

На улице стемнело. Анастасия заволновалась, представляя то, что если её приспичит, как она одна в ночи пойдет на окраину поселения и под у-укание совы усядется передом к жилищам, а к лесу — задом. И будет молиться, чтобы её никто не цапнул в темноте за бочок. Но матушка успокоила девушку и, как маленькому ребёнку, показала, что в жилище у двери стоит ночной глиняный горшок, прикрытый берёзовой корой. Настя, сдерживая смех, успокоилась и кивнула.

Все улеглись по своим лавкам вокруг печи-каменки и обсуждали прошедший день. Добран периодически подбрасывал в огонь новые поленья. Сначала Настя недоумевала, зачем протапливать