Не ложися на краю - Галина Нифонтова

жилище летом, но потом поняла, что если этого не делать, то семья будет спать ночью словно в сыром холодном подвале. Девушка мысленно вела счёт недостаткам этого мира, и у неё уже набрался довольно внушительный список. Одна полуземлянка чего стоит. Она наполовину врыта в землю. Дверь низкая и не закреплена, на ночь закрывается изнутри на засов. Трубы у печи нет, дым идёт внутрь жилища, дышать некомфортно. Часть стен и крыша — все чёрные в саже. Окон нет, кроме маленькой дырки в стене под крышей. Замкнутое тёмное пространство с непривычки давит на психику. Вместо мягкой постели — низкие жесткие лавки. Матрас и одеяло заменяют меховые шкуры.

«Я больше не хочу здесь быть… Верните меня домой… Как я сюда попала? И можно ли выбраться?» — когда семья была занята разговорами об охоте, Анастасия бесшумно всплакнула и уткнулась лицом в черный мех, но она тут же отстранилась и с подозрением посмотрела на шкуру под собой.

«Надеюсь, что тут никто не водится… Вши какие-нибудь. Не хочется потом чесаться», — сморщилась девушка, проводя пальцами по густой шерсти на шкуре неизвестного зверя и пытаясь там что-то высмотреть в свете пляшущего огня в печи.

Ничего не обнаружив, она подложила под голову свою ладонь и попыталась уснуть. Добран, Голуба и малыш Изяслав стихли, погружаясь в сон.

«Очень жаль, что тут нет никаких лекарств…» — девушка нахмурилась и приложила руку к урчащему животу.

Она смотрела на потрескивающие поленья и думала о том, как же она здесь выживет. Вот же угораздило попасть после смерти в такой неразвитый мир. Хорошо ещё не в первобытный… Но может, не всё так плохо? Полуземлянка, отдалённо напоминающая избу — есть. Говорят жители более или менее понятно, похоже на старую славянскую речь. Может быть, меня забросило в прошлое? Или какой-то параллельный мир, похожий на наш до принятия христианства? Страшновато, однако…'

— Бр-бр-р… — снова напомнил о себе недовольный живот.

Настя с грустью осмотрела помещение.

«В моем мире я бы выпила сейчас что-то от отравления, да хоть тот же активированный уголь, а тут…» — нахмурилась она, нервно кусая нижнюю губу.

Её взгляд наткнулся на угольки возле печи. Девушка задумалась, а потом обрадовалась, тихонько встала, чтобы не разбудить остальных, подошла к печи-каменке и присела на корточки. Взяла остывшую головешку, осмотрела со всех сторон и вгрызлась в неё зубами, словно в картошку из костра.

— Что это с ней? — Добран странно посмотрел на дочь.

— Не знаю… — Голуба зевнула и натянула меховую шкуру повыше на плечо. — Чудит наша Беляна, как вернулась к нам. На каждом шагу чудит.

Анастасия посмотрела на хозяев жилища. Она довольно улыбнулась, обнажив чёрные зубы, пережёвывая «местный активированный уголь». Девушка вытерла нос, оставляя на лице тёмные разводы от золы, и забралась обратно в своё меховое спальное место. Настя закрыла глаза, улыбнулась и шёпотом произнесла фразу, которую слышала в детстве от своей нянечки:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте…

Глава 4

Анастасию под утро мучили кошмары. Девушка металась по лавке, пытаясь проснуться. На коже появилась испарина, белые волосы прилипли к лицу. Ей снилось, как тёмной ночью в мрачном свете серой луны она мчалась по летнему лесу. Босые ноги больно ступали по веткам, камешкам и опавшей хвое. Девушка осматривалась по сторонам и убегала от погони. Недалеко послышался волчий вой, от которого тут же застыла кровь в жилах. Настя выбилась из сил, но, не останавливаясь, бежала вперёд. Споткнувшись, она упала на землю, а когда поднялась на колени, на неё медленно шёл огромный серый волк. Хищник бесшумно переступал массивными лапами и угрожающе клонил морду к земле. Ярко-жёлтые глаза словно гипнотизировали, заставляя Настю замереть на месте.

Раздался громкий девичий крик.

— Беляна! Беляна, дитя моё, проснись!

Настя раскрыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо Голубы.

— Ма-туш-ка… — девушка огляделась по сторонам, чтобы удостовериться в том, что это всего лишь дурной сон.

К сожалению Анастасии, сном был лишь дикий зверь, а то место, куда она попала, оставалось её реальностью.

— Всё хорошо! Успокойся, милая, — женщина присела на край лавки и с нежностью убрала прилипшие волосы со лба испуганной дочери.

— Всего лишь сон…

— Да. Граница миров Яви и Нави истончается во время сна. Именно поэтому мы можем порой увидеть то, что нас может напугать.

Анастасии нравилась мать Беляны. И моментами она даже огорчалась тому, что эта семья — не её кровные родственники.

Начался новый день. И каково было удивление Насти, когда она узнала время всеобщего подъёма. В её «офисном» мире привычное утро начиналось в семь-восемь часов утра, а в выходные у многих — ближе к обеду. Но здесь жители просыпались с первыми лучами солнца, а ложились, когда оно садилось за горизонт и работать было уже невозможно.

Голуба от тлеющих углей из печи-каменки зажгла лучину, мягко освещая темноту жилища. Добран вынул засов и открыл выход, впуская внутрь свежесть и прохладу раннего утра. Семья доела вчерашнюю кашу и допила остатки взвара.

Сегодня многие жители, включая Беляну, собирались трудиться в поле. Каждая семья взяла с собой еду и питье из общей «кухонной» постройки, где вчера женщины разделывали и жарили мясо на костре, готовили лепёшки и варили кашу в печах-мазанках. Часть мужчин-охотников ушла за добычей в лес, остальные с женщинами и детьми направились в поле. Одни несли мотыги с длинными деревянными черенками и плоскими квадратными или треугольными наконечниками, другие — серпы и грабли. Еду приносили с собой в поле в глиняных горшках, кувшинах и специальных полевых рушниках.

Анастасия в теле труженицы Беляны была «безумно рада» узнать, что работа в поле закончится с наступлением темноты. Жители поселения обрабатывали поле с репой. Девушка тяпала мотыгой, плевалась от пыли и полола сорняки голыми руками, периодически ойкая от полученных заноз.

— Да уж, прям «проще пареной репы!» — Настя вспомнила поговорку и вытерла пот со лба. — Только эту репу сначала вырастить нужно…

Во время полуденного солнца жители стали окрикивать друг друга и со всего поля стягиваться под тень ближайших высоких деревьев. Настю удивляло умение этих людей ориентироваться и определять время дня по солнцу. Бросив мотыгу, девушка в таком же скрюченном состоянии, как и во время работы, поплелась к отдыхающим женщинам. Пытаясь по пути разогнуться, Настя невольно вспомнила похожий момент из фильма «Укрощение строптивого» 1980 года. Кряхтя, рассмеявшись, она уселась под тенью деревьев и с аппетитом стала уплетать лепёшку с мягким сыром, овсяную