Не ложися на краю - Галина Нифонтова

А насчёт имени, так привыкли мы к Беляне, — улыбнулся добродушно, заглядывая в Настины глаза. — Оттого и зовём так. А рассказал волхв об этом совсем недавно, пару ночей назад. Поэтому не серчай на меня, прошу тебя. Если желаешь, будем тебя Настей кликать.

— Желаю, — сдалась девушка, перестала обижаться и снисходительно улыбнулась.

Утреннее солнце ярко освещало всё вокруг. Мирослав и Настя, уже спокойно общаясь, шли вместе.

— А многим ли обо мне рассказал Несмеян?

— После прерванного тобой жертвенного обряда — всем. Я не сразу за тобой побежал, пришлось задержаться и образумить взволнованных жителей.

— Ой-ёй… И наверняка волхв не с самой хорошей стороны меня представил жителям…

— Не бойся. В этом я могу тебе помочь. У тебя добрая душа, поэтому, коли надобно, то встану на твою защиту от других жителей.

— Спасибо.

Когда Мирослав с Настей зашли в поселение, вокруг них тут же образовался живой круг. Из толпы вышел волхв, стуча косточками, привязанными на посохе, и стал отчитывать пришлую душу за прерванный обряд защиты поселения и задабривания богов. Анастасия в свою защиту сказала о том, что не хотела причинить никому вреда, но и поступить иначе — не могла. Она вновь стала объяснять жителям, что боги не нуждаются в кровавых ритуалах, а в конце речи, как обухом по голове, добавила, что Бог един. Жители тут же стали бурно обсуждать слова чуднóй девицы, шумно обговаривая, что с ней теперь делать. Одни предлагали выгнать из поселения, другие — оставить всё как есть и учить её уму-разуму. Семья Беляны с грустью молчала. А волхв со злобой в голосе прошипел о том, что девку надобно принести в жертву, чтобы боги не гневались и не покарали всё поселение.

Люди стали спорить и перекрикивать друг друга. Кто-то выступал в защиту Насти, а кто-то девушку с чужой душой не понимал и боялся. Анастасия вздрогнула от слов волхва и поняла, что с того момента на капище они стали врагами. Чтобы справиться с волнением, когда решается её судьба в этом диком мире, она сжала руками края своей рубахи, несколько раз глубоко вдохнула и решила высказать жителям поселения всё, что было у неё на душе.

— Я не хотела бы вас покидать… — с грустью произнесла Настя. — Вы все стали для меня одной большой семьёй! Да, меня зовут Настя, а не Беляна, — девушка заметила хмурого Добрана и Изяслава, а в глазах Голубы — блестели слёзы, но девушка нашла в себе силы продолжить речь. — Сама не понимаю, как я попала в ваш мир и в это тело. Но вы знаете, что очнулась я лишь через несколько дней после того, как душа Беляны покинула этот мир. Я не причиняла ей никакого вреда. Боги сами решили дать мне ещё одну жизнь. И возможно, что душе Беляне — тоже. Если она сейчас не у ваших славных предков, то скорее всего, как и я, получила вторую жизнь!

— Верно говорит!

— Да бред сивой кобылы!

— Угомонитесь, дайте ей сказать!

Жители наперебой начали спорить, но староста их быстро успокоил, давая возможность Насте выговориться.

— А что насчёт семьи Беляны… — девушка запнулась и вытерла слезу со щеки. — Я полюбила Добрана и Голубу, как своих родных, а Изяслав стал для меня настоящим братом! И… Если они не прогонят меня, то я с радостью и благодарностью останусь с ними, как дитя и сестрица.

Вокруг воцарилась тишина. Все ждали решения волхва и старосты. Вперёд вышла семья Добрана.

— Мы опечалены, что нашей Беляны больше нет с нами… — нахмурился мужчина, а у Беляны от страха в груди словно камень повис, девушка испугалась, что они сейчас откажутся от неё и убьют. — Но мы прикипели к тебе всей душой, Настя. Полюбили, как нашу Белянушку. Оставайся же с нами до конца дней своих в мире Яви.

Анастасия выдохнула с облегчением и с благодарностью поклонилась, вновь вытирая слёзы.

— Будь же дитём нашим, Настюшка, — Голуба прижала ладони к груди, соглашаясь с мужем.

Анастасия не выдержала, подошла и обняла, теперь уже своих, приёмных родителей. Настя заметила, что Изяслав держится стороной от неё и задумчиво хмурит брови, но девушка не стала давить на малыша и сразу подходить к нему. Она решила дать ему время, чтобы он сам решил, как будет к ней относиться, к чужой душе, с внешностью сестры Беляны.

— Мы не можем её оставить с нами! — Несмеян стукнул посохом об землю. — Она идёт наперекор нашим традициям! Пусть тогда уходит восвояси! Или выйдет душой из тела Беляны!

— Нет! Не отправляйте её в мир Нави! — крикнул до этого молчаливый Изяслав. — И выгонять её нельзя! — мальчик встал между волхвом и Настей, сжимая ладонью рукоять ножа, закреплённого на поясе. — Она не выживет в лесу! — крикнул с уверенностью подрастающего охотника. — Её задерут дикие звери или… — добавил уже тише, — тот самый волк…

— Изяслав! — поругала матушка, чтобы не болтал о чём не следует.

Вокруг все вновь стали галдеть, высказывая своё мнение.

— Мы решим, что делать с Бе… с Настей. Но не сейчас, а завтра! — староста поднял руки вверх, оглашая своё решение. — А сегодня мы с волхвом Несмеяном не будем горячиться и хорошо обдумаем наше решение!

Мирослав специально не сказал в такой напряженной обстановке о том, что хочет оставить Настю в живых и позволить ей остаться в поселении. Прилюдно он не стал идти против мнения Несмеяна, боясь расправы над девушкой. Ведь многие жители боялись волхва, который мог разговаривать с богами и влиять на мнение испуганных людей. Волхв был недоволен, но согласился с решением старосты. Все жители послушно разошлись и вернулись к своим делам.

Анастасия поблагодарила Добрана, Голубу и Изяслава за поддержку. Днём она помогала матушке готовить еду и в ступке измельчать сухие лечебные травы, а вечером вместе с двумя женщинами чистила рыбу у реки. Улов у рыбаков в этот день выдался на славу. Все радовались и хвалили мужчин, одна лишь Настя с подозрением смотрела на глубокие чаши с рыбой. А во время чистки на плоском камне у реки хмурилась, сопела и морщилась, отрезая плавники и потроша большой улов. Сначала девушка неумело разделывала рыбу и даже несколько раз уколола пальцы острыми плавниками. Но с помощью советов женщин, ловко орудующих ножами рядом с ней, она быстро научилась, как нужно чистить рыбу. Они же подсказали, когда снимать её с костра, не доводя до того момента, как она превратится в угольки.

Поздним вечером, когда заходящее солнце больше не позволяло трудиться на улице,