Не ложися на краю - Галина Нифонтова

с детским весельем ожидала, что её сейчас будут хлопать веником, но не тут-то было. Матушка стала натирать спину и грудь девушки смесью сока редьки с топлёным салом. Девушка хохотала, когда ей становилось щекотно, забавляя этим Голубу, которой нравился добрый смех названой дочери.

В помещении было жарко, но Настя терпеливо дождалась очереди веника. Голуба легонько похлёстывала девушку от шеи до пят и обратно, приговаривая, чтобы хворь покинула девичье тело.

Древние славяне всегда считали хворь разумным злым духом, который вселяется в тело человека, после чего начинает мучить его душу и плоть. Чтобы прогнать его, жители проводят специальные ритуалы — рядом с болеющим громко стучат и опаивают его горькими снадобьями. Хвори не понравится жить в таких условиях, она выйдет из тела и полетит искать другое, более ослабленное, чтобы вселиться в него.

После того, как Анастасия была хорошо пропарена, то же самое с веником она проделала со взмыленной от работы матушкой. Чтобы смыть с себя всю грязь, женщины использовали щёлок — горячую воду, в которую добавили золу. А тёрли тело — распаренной соломой. Настя, держа в руках колючий пучок, с грустью вспомнила мягкую мочалку и ароматное мыло, которые лежат у неё дома в другом мире. Но делать было нечего. Напоследок Голуба и Настя добавили в ушат с водой отвар из ромашки с крапивой и тщательно промыли волосы. Они вытерлись широким куском ткани и оделись потеплее. С наступлением осенних холодов одежда жителей поселения стала более многослойной. Уставшие, но довольные Голуба и Настя вернулись в жилище. Девушка с того момента, как попала в этот мир, не чувствовала себя такой чистой, как сейчас. Вся семья поела лепёшек с парным козьим молоком и завалилась спать под тёплые меховые шкуры, не забыв подкинуть в печь-каменку пару берёзовых поленьев. Через несколько дней кашель у Анастасии полностью прошёл.

Анастасия не говорила никому, но ей каждую ночь снились яркие волчьи глаза, которые менялись на суровый взгляд серых глаз Лучезара. Девушка просыпалась недовольной, сердясь на то, что этот дикарь даже на расстоянии нарушает её сон. Но жаловаться кому-то на это она не стала. Про неё и так иногда говорят, что девушка привлекла внимание лесного хищника, а некоторые и вовсе шепчут, что когда от хвори она страдала, видели серого зверя, выходящего в сумерках из её жилища.

Долго вынашивала Анастасия мысли о Лучезаре, но однажды во что бы то ни стало решила вытрясти из старосты всё, что он знает о дикаре. Мирослав отнекивался и говорил, что уже всё поведал ей, советуя как можно меньше думать о звере, дабы не привлечь его внимание. Но Настю было уже не остановить. Она и так видела и ощущала его рядом с собой каждую ночь во сне, поэтому терять девушке было нечего. Анастасия ходила рядом со старостой и постоянно канючила без перерыва, пока Мирослав, наконец, не сдался.

— Настя! Ты душу мёртвого человека из рук богини смерти — Морены достанешь! — ответил староста строго, но глаза его смеялись. — Хорошо. Я вижу, что ты меня в покое не оставишь.

Девушка хитро улыбнулась и активно закивала, отчего её белые слегка вьющиеся волосы подпрыгивали вверх.

— Собирайся скорее, пойдём с тобой вон в ту сторону леса, — староста махнул рукой в противоположном направлении от капища. — Как раз успеем вернуться обратно до захода солнца.

— Так бедному одеться — только подпоясаться! Я готова!

Глава 8

Анастасия накинула безрукавку и предупредила Голубу, что её с Мирославом не будет до вечера. Матушка дала в дорогу лепёшек и воды.

— А мы куда идём? Или к кому?

Настя переступала через поваленные деревья, поспевая за старостой.

— К ведуну. Он живёт отшельником. Полдня пути.

— Это кто-то вроде ведьмы или колдуна?

— Не пойму, о ком ты. Ведун может увидеть то, что другим не дано, и знает всё, что сокрыто от глаз людских. А при большой удаче может поведать о прошлом, настоящем и будущем.

— Ну я и говорю, колдун.

— Наш волхв Несмеян тоже это может, но думаю, что ему не захочется обсуждать лесного зверя.

— Да и меня он недолюбливает, после… ягнёнка. Правильно сделали, что к нему не пошли.

— Да, — староста кивнул, соглашаясь. — Несмеян не терпит, если кто-то начинает расшатывать его власть. Может прислушаться только к мнению старосты, и то из-за того, что часть жителей прислушивается ко мне.

— Боюсь представить, что было бы, если бы он правил в поселении один. Мне с тобой как-то намного спокойнее тут находиться. Из всех людей, которых я тут встречала, ты мне кажешься самым здравомыслящим.

— Благо тебе дарю, Настя! Приятно это от тебя слышать, — улыбнулся Мирослав и почесал короткую бороду. — Вон туда давай, вдоль реки пойдём.

Мирослав и Анастасия шли несколько часов. По дороге они много разговаривали и шутили. Мужчина рассказывал, какие они встречают следы и метки зверей. Настя любовалась красотой природы, рассматривая пёстрые осенние листья на деревьях и кустарниках.

— Вот мы и пришли. Посмотри вон туда — это жилище ведуна Добродея.

— Ух ты! Вот это избушка на курьих ножках!

Недалеко от речушки, на окраине леса, между елью и кедром, на неокорённых четырёх сваях стояла небольшая избушка без дымохода, с маленьким вырубленным оконцем.

— Это моровая изба.

— Что?

— Не ведаю сам много. Ведун её так назвал и сам поставил, без чьей-либо помощи.

— А почему у него жилище не как у вас — полуземлянка, а словно в воздухе зависло?

Пока они подходили к жилищу вдоль берега, Мирослав немного рассказал о ведуне.

— Добродей всегда был добрым. Да он и по сей день всем, кто просит, добро делает. Жил он раньше с нами в поселении. Но однажды уснул беспробудно, да так и пролежал несколько дней. Ничем его разбудить и поднять не могли. Думали, что всё, отходит в мир Нави в сопровождении богини Морены. А одним утром — на тебе! — староста рассмеялся, сорвал маленькую еловую веточку и пожевал иголки, до свеже-мятного вкуса во рту.

— Ну же, не томи! Уже почти пришли, говори скорее! — не терпелось девушке.

— Очнулся, значит, ведун и молвить нам стал такое, до чего мы сами бы и не додумались: как строить жилище лучше, или как надобно хоронить ушедших. Добродей сказал, что открылись ему иные знания, когда душа его парила меж мирами.

— О как! В кому впал, что ли, и потом очнулся? — сама себе Настя задала вопрос. — И дальше что?

— Видела моё жилище? — спросил Мирослав с гордостью.

— Да,