Не ложися на краю - Галина Нифонтова

— приспособления из двух палок разной длины, скреплённых между собой прочным кожаным плетёным шнуром. Мужчина взял несколько снопов и положил на расстеленную грубую ткань, колосья в одну сторону. Взял цеп в руки за длинную часть и короткой палкой начал активно совершать круговые движения, ударяя о колосья. Зёрна тут же стали сыпаться на ткань. Пустую солому, без зёрен, не выбрасывали, а использовали на корм и подстилку для домашнего скота.

Первое время Анастасия весело смеялась над таким способом отделения зерна от колосьев. Ведь серьёзные, сосредоточенные бородатые мужчины с перевязью на голове и крутящимся цепом в руках были так похожи на героев фильмов, китайцев или японцев, которые во время драки используют нунчаки.

Настя попробовала сама поучаствовать в этом деле, но быстро поняла, что тут необходима сноровка и один сноп она будет оббивать намного дольше любого местного жителя. Тогда девушку вместе с другими женщинами отправили провеивать на ветру зёрна от шелухи. Работницы брали зерно небольшими деревянными лопатками и подбрасывали его вверх. Тяжёлые спелые зёрна падали на настил, а лёгкая шелуха уносилась ветром в сторону. Настя помогала женщинам, удивлялась и мысленно хвалила народ, который без специальных приспособлений и техники придумал, как нужно добывать будущий хлеб.

Через несколько дней Анастасия вместе с Голубой и всеми жителями женского пола в одной из полуземлянок уселись на широкие лавки. Перед ними на глиняном полу стояли каменные ступы. Работницы взяли в руки длинные песты и стали толочь зерно вручную. Постепенно оно дробилось, перетиралось, и получалась крупа. Но чем дольше перетиралось зерно, тем мельче были крупинки, которые измельчались до состояния муки.

Каждый день, после работы с зерном, Анастасия шла спать уставшая, но довольная, зная, что принимает участие в таком важном деле. Ведь каши и лепёшки, приготовленные в печи на камнях, особенно в холодное время года, будут основной пищей жителей поселения.

Наступила поздняя осень. После очередной стирки одежды в холодной речной воде Анастасия сильно простыла. Кашель и озноб мучили девушку, которая перестала выходить на улицу и всё время лежала у печи, закутавшись в медвежью шкуру.

Голуба, Изяслав и Добран переживали о здоровье Насти и пытались разными способами удержать её душу в теле Беляны. Матушка часто отпаивала девушку лечебными взварами и настоями трав, прикладывала на горячий лоб тряпицу, смоченную в прохладной воде. А Добран сходил за знахарем, который, окуривая жилище пучком тлеющих полевых трав, провёл над Настей обряд очищения от простудной хвори. Перед уходом он оставил мешочек с измельчённой смесью сушёных лечебных цветков и ягод.

Девушка то приходила в сознание, то вновь проваливалась в сон и бредила, не понимая, что происходит вокруг. Ей снова приснился огромный волк, выглядывающий из лесной чащи. Он то рычал на неё издали, то подходил так близко, что Настя кричала и металась на лежанке, пугая хозяев жилища, которые по очереди сидели рядом с ней и вновь охлаждали горячее тело девушки. Ближе к вечеру Анастасия видела во сне, как волк тихо подошёл к ней и не отрываясь посмотрел в её глаза. Она вновь хотела закричать, но хищник быстро лизнул шершавым языком девушку в щёку и тут же исчез.

Настя резко очнулась, привстала и лихорадочно осмотрелась по сторонам. Вокруг никого не было.

— Голуба! Изя! Добран! — прохрипела она без сил, чтобы её хоть кто-то услышал.

— Боги мои, Настя! — в полуземлянку быстро спустилась матушка, подошла к лежанке и ощупала больную.

— Голуба, что со мной?

— Ты что вскочила-то? А ну-ка ложись скорее! Застудила ты нутро. Сейчас полегчало тебе намного, жар спал, но сил ещё набраться надобно.

— А сколько я лежала без сознания?

— Второй день ты сегодня меж миров металась. Думали уж с Добраном, что и ты за Беляной в Навь собралась. Отхаживали тебя чем можно.

— А сейчас до тебя кто-то был здесь? — растерянно спросила Настя и потёрла щеку, чтобы избавиться от ощущения влажной шершавости.

— Так кроме нас сюда и не захаживает никто. Правда…

— Что?

— Вернулись мы вчера поздним вечером в жилище, ты ещё и глаз не открывала, боролась с хворью, подходим к тебе, а рядом с тобой на лежанке мешочек с травами лежит, да такими, которые растут в основном в той части леса, куда нельзя ступать ногам человека.

Настя вопросительно показала руками уши на голове, Голуба, соглашаясь, кивнула. Жители боялись лишний раз произносить слова «волк» и «волчий угол», дабы не привлекать внимания лесного зверя.

«Неужели это мог быть тот дикарь? Но зачем ему это нужно? Странно… А волк, который меня лизнул… Это был Лучезар или мой очередной бред во время высокой температуры? Если всё же приходил клыкастый, то надеюсь, что он не пробовал меня на зуб…» — рассуждала Настя, чувствуя себя уже намного лучше.

Девушка сама себе удивлялась, что не бьётся в истерике и не орёт, зная о присутствии в этом мире оборотней.

«Хотя, при личной встрече, кто его знает, как я буду себя вести — молить о прощении и, чтобы не пугать меня, просить превратиться обратно в человека? Не знаю… Но нос к носу со зверем встретиться и проверить всё-таки не хотелось бы…» — усмехнулась девушка и приняла из рук Голубы очередную миску с горьким, пряным, слегка кисловатым взваром.

Пару дней спустя Анастасия поправилась, но небольшой кашель у неё всё же остался. Она постепенно стала возвращаться к женским хлопотам, помогая жителям готовиться к зиме.

Вечером Настя уже хотела ложиться спать, но Голуба взяла чистые вещи и повела её в отдельно стоящую постройку, у которой даже дверь снаружи была покрыта толстым слоем сажи. Наклонившись и войдя внутрь через низенький проход с высоким порогом, девушка поняла, что оказалась в бане по-чёрному. Если в жилище периодически чистили стены, то здесь буквально всё было чёрное — в саже. Из печи валил серый дым, клубясь под бревенчатой крышей.

— Давай-ка, обнажайся скорее! Пропарю тебя как следует, чтобы вся хворь из тебя вышла и не возвращалась!

Анастасия улыбнулась и стала быстро скидывать с себя одежду. Она не знала, от чего больше спешила, от предвкушения прочувствовать на себе запаренные берёзовые веники, которые заметила недалеко от лежанки, или от желания быстрее покинуть помещение и вдохнуть свежий воздух без гари и копоти. Настя расстелила кусок серого холста на лавке и нагишом легла сверху.

Голуба подошла к печи и кинула сосновые веточки в деревянную лоханку с горячей водой, похожую на продолговатый тазик. Через какое-то время по помещению поплыл приятный хвойный аромат. Настя