Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

class="p1">— Что случилось? Когда? — опускаюсь на колени перед Ликой. слова срываются, я не узнаю свой

голос. — Что происходит, дона… — приподнимаю ее голову. Убираю прочь волосы, позволяю

устроиться на моей руке поудобней. Глажу ласково.

— Не знаю… Я поела и легла спать. А проснулась от того, что задыхаюсь, — шепчет она, хватая

ртом воздух.

На короткий миг резко поворачивается к изголовью, обитому овчиной, дурацкой прихоти

дизайнера, обставлявшего дом. Этот умник еще что-то втирал про брутальность… А мне было

пофиг.

— Мех… — шепчет Лика. — На него реакция... наверное.

— Смотри на меня, — беру её за руку, пытаюсь поймать взгляд. — На меня, дона. Дыши. Я

здесь. Я с тобой. Может, есть какие-то таблетки в сумке? Скажи. Я принесу.

А сам пытаюсь понять, от чего случился приступ? Только от шкуры? Или еще снадобье Курлова

спровоцировало?

— В клатче… Таир, — называет лекарство.

— Клатч? Что это? — вскидываюсь обалдело.

— Сумочка… маленькая… Если нетрудно…

Нетрудно? Да ты прикалываешься, девочка!

— Где она?

— Не знаю, — шепчет жалобно. — Поищи.

Со всех ног бегу к себе в кабинет, потом возвращаюсь в спальню. С другой стороны кровати

нахожу маленькую потрепанную сумочку. Нет, не с такой должна ходить внучка уважаемого

человека. А невеста тем более.

Лихорадочно ищу лекарство. Наливаю в стакан воду из кулера. Дрожащими руками открываю

облатку. Подаю таблетку, воду. Без сил опускаюсь рядом.

Кому бы сказать, не поверили б.

Серьёзный, хладнокровный Таир, который решает чужие судьбы, готов головой биться об стену,

лишь бы помогло.

Ноющая боль в груди сменяется пустотой. Так всегда бывает за минуту до ярости.

Если мы не дождемся Марата, если она сейчас… Если я и её потеряю… Мои годы, связи, деньги –

ничто. Пустое все. Как же невыносимо, иблис его дери.

Подхватываю Лику на руки и тащу прочь из спальни. Девчонка легкая как пушинка. Укладываю в

кабинете на диван. Возвращаюсь в обратно за пледом и подушкой. Распахиваю окно. В целях

безопасности этого делать нельзя. Но мне сейчас наплевать на всякие предписания. Периметр

охраняется, и достаточно.

Холодный ночной воздух врывается в комнату. Возвращаюсь к Лике. Укрываю девчонку. Сажусь

рядом, беру её руку в свои.

Лика смотрит на меня. Глазищи, полные слез, а голос — почти шёпот.

— Ты… смешной, — уголки ее рта слабо дрожат. — Когда… нервничаешь…

— Я? Да ну… — пытаюсь улыбнуться, но улыбка деревянная. — Я тут внезапно понял. Я без тебя

— никто. Вот это смешно.

— Не говори так… — она выдыхает. — Мы дальние родственники. Даже не кровные.

Ну и хвала Аллаху! Иначе бы как я на тебе смог жениться?

Внутренности скручиваются узлом. Корежит от страха. Молюсь, напрочь забыв все древние

тексты. Повторяю слова, которые сами приходят на ум.

Живи. Дыши. Останься.

Телефон вибрирует от звонка. Леон.

— Марат приехал. Второй раз за сегодня, — голос сухой, официальный. — Что происходит?

— Проводи его к нам, — отрезаю, не собираясь ничего объяснять. — Если что-то понадобится,

сообщу. Будь наготове.

— Принял.

Откидываю телефон в сторону. Прислушиваюсь к рваному дыханию и чувствую, как меня самого

трясёт как липку.

Вся моя жизнь, подчиненная дисциплине и долгу, словно обнуляется. Я боюсь. До дрожи. До

онемевших пальцев. До вязкого кома в горле. До отвращения к самому себе.

Матрица «перезагрузка», бл. дь.

— Марат уже идет, — успокаиваю на автомате. — Держись, дона.

— Хорошо, — выдыхает она. — Но, наверное, нам не стоит жениться, Таир. Зачем тебе

полудохлая родственница, когда ты можешь выбрать любую?

— Что-то я растерялся, — говорю тихо. Слова выходят сами. — Ноя не отпущу тебя. Слышишь? Не

откажусь от тебя. Вылечу, не волнуйся...

— Не такой должна быть жена Таира Адербиева, — всхлипывает Лика.

— Не мели чушь, — подскакиваю на ноги. В башке слабым позывным тренькает тревога. Словно

маленькая лампочка загорается.

Почему именно сейчас она заговорила о браке? Нашла о чем подумать?

Глажу девчонку по голове, размышляю лениво.

А заслышав стук в дверь, подрываюсь с места.

— Я сейчас. Доктор приехал.

Открываю двери Марату, пропускаю в комнату. Бросаю придирчивый взгляд на Лику. Вроде все

пристойно. Длинный халат закрывает ключицы и локти, ноги прикрыты пледом. А у меня душу

разъедает ревность.

Какого хрена Марат касается моей женщины?

«Остынь, придурок», — осаживаю сам себя. Отхожу к двери между кабинетом и спальней.

Прислоняюсь к косяку.

Марат наклоняется над Анжеликой. Что-то тихо спрашивает. Заглядывает в горло.

— Сейчас купирую приступ, — заявляет он, доставая из саквояжа шприцы и лекарства. — Вы

молодец, Анжелика Алексеевна, хорошо держались.

— Это Таир — молодец. Он меня спас, — выдыхает тихо девчонка. А я снова прислушиваюсь к ее

дыханию. Спокойному и ровному.

— Надо будет сдать пробы. Выяснить, что вызвало приступ, — дает указания Марат.

— Да, обязательно, — соглашаюсь машинально.

— Все же прошло. Зачем сдавать анализы? Я не люблю врачей, — всхлипывает Лика. Бледная,

заплаканная и несчастная.

— Я их сам не люблю, — шутит Марат, собирая докторский саквояж.

— Ты чуть не задохнулась, дона, — мотаю я головой. — Нужно минимизировать риски. Давай, ты

пройдешь полное обследование, а я прямо сейчас прикажу демонтировать это проклятое

изголовье. Закажем другое. Ты сама выберешь, — на автомате мажу взглядом по белоснежной

овчине, главном украшении моей спальни. Смотрю на светильник из муранского стекла, потом на

тумбочку, на вазочку из-под меда.

«Вот так… Пусти в свою берлогу женщину, и она тут же натащит всякого барахла», — усмехаюсь

про себя.

Иду провожать Марата.

— Спасибо, брат, — крепко жму руку.

— Всегда ряд помочь, Таир, — обнимает он меня.

— Встретимся завтра на никахе, — улыбаюсь другу.

— А перенести нельзя? Девочка слабая…

— Старики говорят, плохая примета, — всплескиваю руками.

— Да, ты прав, — кивает Марат. — Но имей в виду, у ваших детей может быть аллергия.

— У меня есть наследница. Альма, — сунув руки в карманы, цежу нехотя. — Я женюсь на Лике не

для пополнения рода.

— Мда? А зачем тогда? — непонимающе смотрит на меня друг и даже не мигает, зараза.

А я и сам не знаю, что ответить. Развезло меня.

Если я от Ликиного приступа чуть не сдох, то что будет, когда она рожать начнет?

«Вот оно, мое слабое место!» — думаю, запирая дверь. А если враги прочухают? Что тогда?

Глава 13

Успеваю только проводить Марата и вернуться в апарты, как Анжелика засыпает от седативных и

антигистаминных препаратов. Усаживаюсь в кресло, прислушиваюсь к дыханию.

«Зачем тебе бракованная жена? Откажись, пока не поздно. Отправь ее жить в Турцию или в

Эмираты. С глаз долой», — внушает мне голос разума с интонациями моей бабки Фирузы.

Блэд…

Тут что-то не так.

В изнеможении тру голову. Ни Тамара, ни Давид никогда даже не заикались о приступах

аллергии у