Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

гнев полыхает. — Как у девочки фамилия? — уточняю негромко.

— У Анжелики? — вытирает потный затылок Глеб. — Нестерова, — смотрит на меня недоуменно.

Мать у него русская, отец — из наших. И полное имя у парня Халеб. Но мать зовет его Глебом,

а вслед за ней и все остальные.

— Дочка Нестора, значит, — веско бросает Курлов старший. Кивает башкой, как китайский

болванчик. Косится мрачно на сына. Дескать, ты совсем идиот? На кого позарился?

— Какого еще Нестора? — закапывает себя еще глубже Халеб.

— Молодежь, — усмехается с горечью Зейн. — Совсем страх потеряли. Ничего не знают, никого

не чтят…

— Да что такого? — вскрикивает юнец. Ведет себя нагло. Не в пример сыну Зейна. Тот тихо

стоит в стороне. Слушает. Вникает. Каждое слово старших впитывает как губка.

Полиция давно укатила, забрав насильников. А скорая еще раньше уехала с потерпевшей. Вторую

девочку домой повез Ильяс. А я остался перетереть.

Только попросил выйти на улицу. Не смог оставаться на месте преступления. Завтра дом

вымоют, а на следующей неделе Зейн продаст его. Мы договорились.

На террасе, примыкающей к дому, уже горят биокамины. Трещит яркое пламя.

Двое почти незаметных мужчин в черном выставляют на стол высокие кофейники и блюда с

закусками. Одно — с пахлавой, а другое — с сыром, овощами и зеленью.

Ничего не хочу. А есть в доме Зейна тем более. Но видимо придется.

Законы гостеприимства. Зейн, как хозяин, обязан накормить, а я, как гость, обязан принять

пищу. А иначе вражда… Опять вражда. А мне мира хочется.

Хватит, навоевались.

— Анжелика — моя подопечная, — пригвождаю парня взглядом. — Ты оскорбил мою семью, Халеб, –

называю парня его настоящим именем.

— Да ладно! Она сама вышла из машины…

— Между Казанской и Грибовской, — рыкаю ощерившись. Даже представить не могу, как Лика одна

шла вдоль трассы. Хорошо, ее мои пацаны заметили. С боев без правил возвращались…

— Ты позволил женщине нашей крови выйти из тачки среди полей? — рявкает его отец.

— И в полной темноте. Учитывая, какой поток машин движется по магистрали, наша семья не

устает благодарит Аллаха. Только его заступничество и помогло. Других объяснений нет, как

моя подопечная живой добралась до Казанской.

— Так с ней все хорошо? — суетливо уточняет Курлов. — Урон нанесен не был?

— С девушкой все в порядке, — подтверждаю скупо. — После капельниц она пришла в себя. А вот

откуда у нее в крови взялся ментанил, я хочу спросить у твоего сына. Что ты ей подсыпал,

иблис поганый? — подскакиваю с места.

Дергаю за грудки тупого мажора.

— Я не… Я не знал, — скулит тот. — Простите меня, пожалуйста! Хотите, я женюсь на ней! Ради

Аллаха простите, — падает он мне в ноги. Ползет ко мне, как собака. Еще секунда, и поцелует

ботинок.

— Встань. Будь мужчиной, — отходя в сторону, цежу в бешенстве. — Девочку нашей семьи тебе,

сучий потрох, никто не отдаст. Заплатишь штраф, и расстанемся по-хорошему. Понял? — перевожу

взгляд на встревоженного не на шутку Васо.

— Да, конечно, Таир. Как скажешь, — достает он айфон из кармана. — Я сейчас переведу.

Сколько?

— Мульта хватит, — роняю холодно. — Напиши, что это подарок. Мне на свадьбу, — тяну лениво.

Из-под полузакрытых век пристально слежу за реакцией Курлова.

Но он лишь нервно сглатывает. Безропотно нажимает кнопки. А когда у меня тренькает

сообщение, смотрит преданно.

— Все. Миллион рублей перевел. Мы в расчете? Претензий к нашей семье нет?

— Да, — киваю я. Скашиваю недобрый взгляд на Халеба. — Держись подальше от моей семьи…

— Само собой, Таир. Само собой, — хватает за шкварник сына Васо. — Не подойдет. Никогда.

Аллахом клянусь.

— Тогда мы в расчете, — кивком головы отпускаю слизней.

С презрением смотрю им вслед. Назвать их мужчинами язык не поворачивается.

— Кофе или чай? — услужливо спрашивает Зейн. — Не бойся, Таир. Тут твои друзья. У нас нет

плохих намерений.

— Я знаю. Но предпочитаю простую воду, — улыбаюсь во все тридцать два.

Зейн из тех людей, кто будет всю жизнь собачиться из-за пустяков. Просто так, из глупого

желания выпендриться на чужом фоне. Проколотить понты и сорвать славу крутого перца. Хотя…

Будь Зейн посерьезней, я бы имел с ним дело. А так…

— Да, конечно, — приносит мне закрытую бутылку сынок Зейна.

— Без ментанила, я надеюсь, — шучу, хотя на душе кошки скребут.

— Как можно, — всплескивает руками Зейн. Сухощавый, матерый. Вот только рангом не вышел.

Как ни прыгает, до меня дотянуться не может. Кишка тонка.

Беру тонкий лист лаваша, сыр, зелень. Скручиваю неспешно. Ем. Проявляю уважение. Делаю

глоток из бутылки и уже спешу откланяться, как Зейн, прокашлявшись, замечает негромко.

— Кхмм… Таир… Мы сыну давно невесту ищем. Но все не такие, ты же знаешь… Может, завтра на

твоей свадьбе познакомим детей? Если понравятся друг другу, породнимся…

— Не получится, Зейн, — стараюсь говорить спокойно и ничем не выдать себя. Мягко смотрю на

Зейна, потом на его сынка. Даже в бредовом сне не могу представить Баязовых своими

родственниками. С ними лучше держать дистанцию и не пускать в дом. А то мало ли… — Церемония

закрытая. Только близкие родственники. Мы с Анжеликой не планировали шумной свадьбы…

— С Анжеликой? — в ужасе уточняет Зейн. — Она же твоя племянница.

— Моей первой жены. Зарины. А мы с дочкой Алекса не кровные родственники.

— И решил в сложной ситуации жениться на девчонке? — усмехается Зейн. Его сынок тоже тянет

губы в вымученной улыбке.

— Нет. Мы с Давидом еще летом сговорились, — вытираю руки и откладываю на тарелку салфетку.

— Так… — словно рыба, хватает ртом воздух Зейн. — Совет и любовь, конечно. Всяческих

благословений тебе и твоей нареченной, Таир. Только я одного не пойму. Какого иблиса твоя

женщина ходит без охраны? Где были ее телохранители? Объясни.

Глава 11

Хороший вопрос. Очень хороший, Зейн. Только ответ тебе знать необязательно.

— Разбираемся, брат, — поднимаюсь из-за стола. — Спасибо за содействие, — пожимаю руку

Зейну, а потом его сыну. — Дом продай многодетной семье. Пусть люди будут довольны, –

напоминаю напоследок. — Нужно помогать своим. Тогда и дети вырастут правильными.

— Да, конечно. Ты прав, — кивает Зейн. Бледный, недовольный. Но держит спину. Не дает волю

чувствам.

Как и я…

Только сев в машину, расслабляюсь. Вдыхаю запах кожи, смешанный с парфюмом Лики, и

улыбаюсь. Непривычно. Очень.

Вроде бы девчонка своя. Но задела за живое. Заставила стучать мое глупое сердце.

«Как дела? Моя милая спит?» — печатаю сообщение Леону, начальнику службы безопасности.

«Спит», — ответ приходит незамедлительно, а с ним куча смеющихся смайлов.

«Что такое?» — спрашиваю поспешно и получаю целый ворох видюшек с