Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

как он сейчас пыжится и исходит на говно.

— Ты кто, командир? Представься, пожалуйста. И заканчивай там в Рембо играть. А не то

погоны потеряешь. Понял?

— Да понял я, Васо. Понял. Давай, штаны надевай и дуй сюда. Разбираться будем. Сегодня твой

сын перешел все красные линии. Я только из уважения к тебе ему ноги не переломал, — голос

из-под балаклавы звучит глухо. Курлов меня точно не узнает. Но быстро просекает, что дорога

каждая минута.

— Сейчас буду. Но кто бы ты ни был, тебе эта выходка дорого обойдется, — предупреждает.

Рычит по шакальи. Цену себе набивает. Но я тебе, сука, сейчас счетчик включу. А там что

хочешь продавай. Хоть ж. пу, хоть почку.

— Вы знаете моего папу? — жалостливо тянет подонок с пола, как обосравшийся малыш.

— Знаю. Нагну вас вместе, — цежу тихо. — Папа тебе потом спасибо скажет.

Пацан вздрагивает. Глотает нервно. Значит, услышал. И его проняло до печенок.

— Кто ты? — вскрикивает он. — Меня подставили. Я ни в чем не виноват.

— Разберемся, — теряю интерес к отморозку. Бросаю беглый взгляд на лежащих на полу людей.

Парни, полуголые девчонки.

Мрак. Моей Лике тут точно не место.

Глава 9

«А она молодец. Сбежала», — опустив голову, направляюсь к лестнице. Заслышав шум наверху,

поднимаю взгляд.

А там Ильяс стоит на ступеньках. Одного за другим скидывает вниз двух голых парней и

бросает, не скрывая злости.

— Тут полный беспредел, брат. Я скорую вызвал. Иначе двухсотый маячит…

— Что? — смотрю в упор.

— Одну телку успели из лап изуверов вовремя вытащить. А другой сильно досталось. С нее,

видимо, начали, — ощерившись, бросает мой помощник.

— Полицию вызывай, — велю, повернувшись к Акиму. — Скажи, что мы обезвредили притон. Их

дело — всех упаковать. А этих отморозков закрыть, — киваю на обдолбанных в хлам любителей

жести.

— Вы ничего не докажете. Мой папа… — поднимается из-за барной стойки один из мажоров. В

серебристой рубашке и таких же штанах. Да я б в таком прикиде спать постеснялся.

— А кто у нас папа? — нарочито грубо интересуется Аким. Толкает в бок, преграждая дорогу ко

мне. — Стой. Ни с места.

— Вот вы смешные. Вам сейчас всем по ушам надают. Погоны снимут и яйца поотрывает. Зейн

Баязов. Слыхали? — ржет недоумок. — Он уже едет. Сейчас он вам устроит… А мне ничего не

будет. Здесь вся полиция на нас работает. Советую вам закрыть дверь с той стороны и больше

никогда не соваться… — отмахивается он от Акима. Идет ко мне. Разглагольствует, как идиот.

Но я уже не слушаю недоумка.

— Стоять, — рявкает на него Аким. Заламывает руку на болячку.

Зейн. У нас с ним и так особые счеты.

Одной проблемой больше, одной меньше…

— Эй, вы кто? Оставьте моего сына в покое, — орет он от двери. Перепрыгивая через гостей

сына, бежит к нам. Невысокий щуплый человек из наших краев. Если я вдарю, он сдохнет.

Но нельзя, сразу весь род поднимется.

Снимаю балаклаву, поворачиваюсь лицом к старому недругу. Вокруг мои бойцы застыли

наизготовку.

— Таир, друг. Какими судьбами? — охает от изумления Зейн. Радостно раскрывает объятия. –

Хорошо, что ты… А мне позвонили. Думал, спецназ из города. В чем проблема, брат?

— В чем проблема? — пожимаю плечами.

Этот баран явно не осознает последствий. Корона башку сдавила.

— Это ты мне скажи, Зейн. На моей земле твой сын устроил притон. И ты позволил своему

наследнику и его друзьям измываться над беззащитными женщинами. Беспредельщикам тут не

место.

— Это мой дом, Таир, — предупреждает опасливо Баязов. — Но я рад приветствовать тебя как

гостя.

Вот только этого мне не хватало! Еще я по борделям не гостил…

— Был твой, — бросаю неспешно. А у самого от ярости зашкаливает внутри. Если сейчас кто-то

пикнет, пристрелю без всяких сожалений. Пусть только дернется. Народ чувствует напряжение,

витающее в воздухе, и старается слиться с пейзажем. — Утром продашь дом какой-нибудь

многодетной семье из местных, Зейн. Понял? Прочь с моей земли. Больше я тут беспредела не

потерплю.

— Я чем-то обидел тебя? — спрашивает он осторожно. — Если так, готов порешать… Пацаны,

шалопаи молодые. Что с них взять? Сам знаешь… Мы тоже такими были. Девки так и виснут… Сами

виноваты. Сюда их за руки никто не тянул.

— У меня другая информация, Зейн, — мотаю башкой. Чувствую, как желваки играют на скулах.

Сжимаю кулаки и на короткий миг замолкаю, прислушиваясь.

С улицы доносится завывание сирен. В окне отражаются блики проблесковых огней.

Все. Приехали. Полиция и скорая.

— Дом я завтра продам. Не вопрос. Я прошу тебя, Таир. Аллахом прошу, — хватает меня за руки

Зейн. — Давай все представим так, что мы с тобой приехали в мой дом. А тут незаконное

проникновение в частную собственность. Все такое…

— Мне все равно, — усмехаюсь уголками губ. — Но там наверху потерпевшая девушка. Подонков,

сотворивших с ней гнусность, следует закрыть. Проследи, Зейн. И пусть оплатят лечение.

Другой повезло больше. Будем считать, отделалась легким испугом. А за свою родственницу я

сам спрошу. По полной. Идет?

На бледном лице Зейна появляется испарина, в глазах плещется животный страх.

— Твоя родственница? Здесь? — обалдело уточняет он.

— Я же говорю, за беспредел придется заплатить. Все остальное решаемо, — соглашаюсь с

предложением Баязова.

— Тогда по рукам? — смотрит на меня опасливо, но первым протягивает сухонькую ладошку.

— По рукам, — сжимаю торопливо. — Курлова мне оставь. И с сыном твоим хочу поговорить…

— Я ничего не знаю. Правда! Других девушек у нас нет. Все здесь. Таир, пожалуйста, –

смотрит на меня умоляюще.

А сверху Ильяс уже спускает, обняв за плечи, худенькую плачущую девчонку, закутанную в

серый плед.

— Там еще двоих ребята вырубили, — роняет на ходу Ильяс.

— Девушку отправь домой на такси, — велю мягко.

— Нет, я останусь, дам показания против этих тварей, — всхлипывает она. — Они… они… мою

Варю… — И осекается на полуслове.

В дом входят полицейские. За ними врачи.

— Варю спасите, пожалуйста! — кидается к ним девчонка.

А я лишь выдыхаю с облегчением. Какое счастье, что Лика вовремя вырвалась и удрала.

Молодец, маленькая храбрая птичка. Будет мне хорошей женой.

А в ее чистоте и непорочности я и так уверен.

Вспоминаю испуганные карие глазищи Лики, умоляющей пощадить. И сам себе противен. Еще бы

минута, и взял бы ее силой. Вот только чем бы тогда сам отличался от мразей, которых мы

задержали сегодня?

Глава 10

— Да она никто! Никто! Обычная русская… За нее некому заступиться! — вопит в голос Глеб

Курлов.

— Да ну? — усмехаюсь я. Одна бровь ползет вверх. Лицо