Братья - Алёна Шахнина

— А Марк может только через одно место узнать! И то, насколько я знаю, он даже после этого не особо разговаривает.

Как же! Он же младшенький, ему вообще ничего делать не полагается. Так, для красоты его родили, потому что мама девочку хотела. Вот и растят его, как принцессу, осталось только в платья наряжать.

Я развернулся и быстрым шагом удалился от Тимура. Делать мне больше нечего, как чужие тайны выпытывать. Сначала они критикуют меня за шум, а потом требуют использовать мою любовь к общению.

— Насть, за формой пошли! — крикнул я, еще пытаясь успокоиться.

Настя бросила мяч, посмотрела в сторону двери на Тимура и двинулась за мной в раздевалку. Нормальная девчонка, и зачем ей что-то вынюхивать? Странная, да, но все мы со своими особенностями, что же поделать. Любит спорт, в группу Марка попала случайно, а к старшенькому пришла добровольно, потому что помогать любит. Вот и все объяснение.

Я достал из шкафчика чистую, новую форму и кроссовки. Форма была запасная, а кроссовки пришлось купить, и я очень надеялся, что угадал с размером.

— Ааа… — протянула она, увидев кроссы.

— Ага, — кивнул я. — Запасные лежат, вдруг кто забудет.

— Они же новые, — спорила она.

— Еще никто не забывал свои.

— Но…

— Настя, ты тренироваться пришла или вопросы задавать? — я повернулся к ней, отбив ее же подачу.

Настя пристально посмотрела на меня, слегка наклонив голову вбок, пытаясь спросить что-то еще. Наверное то, почему у нас есть запасные кроссы женского размера. Но и на этот вопрос я приготовил ответ — раньше в команде был невысокий парень, и обувь как раз его размера. Конечно, никакого парня не было, но зачем ей знать? Я хочу, чтобы на моих тренировках все было правильно и безопасно, даже если для этого придется покупать обувь каждому новичку. Будь она бездарем, конечно, на такой шаг я бы не пошел, но Настя хороший игрок, и вроде настроена серьезно.

Настя перестала сверлить меня взглядом, положила форму на лавочку, помыла руки в раковине и попила воду из-под крана.

— Фу, да не пей ты ее! Возьми с подоконника бутылку!

— Здесь вкуснее, чем в общаге. Холодненькая. — Она вытерла рот рукой и показала пальцем на кран. — Попробуй.

— Ну нет… — сопротивлялся я, уже представляя этот вкус.

— Не любишь рисковать? Привык жить по правилам? — Настя хмыкнула и бросила мне вызов.

Мне не нужно повторять дважды. Я открыл кран и хлебнул воды. Она и правда оказалась холодной и жутко противной.

— Фу, как будто хлорки поел, — сморщился я.

— Неженка, — фыркнула Настя и улыбнулась.

— Иди давай одевайся, сейчас парни придут и займут свою мужскую раздевалку, — обиделся я.

Она снова схватила форму и подошла к открытому шкафчику, откуда выглядывал ее черный рюкзак. Быстро стащила кеды и обернулась на меня.

— Ну? Отвернулся бы хоть. Или вы парни всегда друг друга разглядываете, когда переодеваетесь?

Блин, кажется, мне стало неловко. И что это я правда застыл, как истукан? Я взял свои вещи и молча вышел в зал встречать пацанов.

В этот день я переодевался в женской раздевалке. Надеюсь, это останется нашей общей тайной.

Кроссовки оказались великоваты, но Настя туже затянула шнурки и не жаловалась. Главное — перестала скользить по полу, и я мог уже меньше переживать за травмы на своей территории.

Разминка прошла бодро и весело, но к началу игры что-то пошло не так. Настя была не собрана, постоянно ошибалась и, казалось, сейчас рухнет на пол без сил. Передачи были слабыми, неуверенными, и мне пришлось посадить ее на лавочку. Конечно, она сопротивлялась и даже матом на меня выругалась, послала так, что уши захлопнулись. Я таких слов не слышал никогда, но, судя по тону, идти мне нужно было в очень неприличное место. Но, несмотря на ее протесты, до перерыва я оставил ее отдыхать, иначе без травмы точно не обошлось бы. Она села на лавочку, скрестила руки и прожигала меня таким ненавистным взглядом, что я сам начал спотыкаться.

Я мог не звать Настю на дополнительную тренировку — на соревнования она все равно не попадет, но почему-то поступил так, как поступил. Мои действия редко поддаются логике, поэтому я просто перестал думать об этом.

На перерыве взял две бутылки воды, и одну протянул Насте. Она еще злилась, что-то буркнула в мою сторону, но на меня это не действует. Я положил бутылку ей на ноги, и сел рядом.

— Болеешь? Устала? Что с тобой? — спросил я.

— Все нормально со мной, — огрызнулась она.

— Нечего на меня дуться. Я обязан вывести игрока, если он на грани обморока.

— Я не дуюсь, — буркнула Настя и схватилась за живот.

Но тут же выпрямилась, делая вид, что ничего не произошло. Схватила бутылку, быстро открутила крышку и припала к горлышку. Жадно выпила всю воду, снова удивляя меня.

— Рассказывай, в чем дело? Что-то болит?

Она раздраженно застонала и посмотрела на меня. И я увидел. Бледное лицо, погасшие голубые глаза, грустный взгляд. Вспомнил про печенье, про то, сколько воды она пьет и осознание пришло мгновенно. Она голодная! Но почему? Нет денег?

— Ничего не болит! Хватит! — ругалась Настя.

Но я уже не мог отвести взгляд от бледного лица, быстро придумывая решение. Она голодная — в этом не было сомнений, и я хотел помочь. Как тренер, как капитан, как мужчина.

— Парни, без меня тренируйтесь пока, — крикнул я и повернулся к Насте: — Идем.

— Куда? Только не говори, что в медпункт!

— Нет! Просто идем и все.

Она нехотя поднялась и поплелась за мной, и каждый шаг давался ей с трудом. Какой же она шпион? Несчастная девчонка, зарытая в броню по какой-то причине. Но сейчас это было неважно.

В столовой я усадил Настю за стол. Пришлось применить силу, потому что она упертая, как баран. Заказал комплексный обед и чашку кофе для себя.

Когда на подносе принесли еду, взгляд Насти непроизвольно опустился вниз, но тут же она взяла себя в руки и посмотрела на меня.

— Ешь, — сказал я.

— Не буду, — заворчала она. — Что вообще происходит?!

— Когда тренер говорит есть, надо есть. Скажет спать, ты пойдешь спать. Хочешь заниматься в моей команде? Привыкай к правилам.

— Нет таких правил, — фыркнула она.

— А теперь будут, — кивнул я и отпил кофе. — Давай, пока не остыло.

Настя сначала нерешительно взяла ложку, и я думал, что она кинет ее в меня. А потом и тарелку кинет. И вообще разозлится, накричит, убежит.