Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью - Марьяша Ришелье

она. — Без тебя? Я отстранился. Посмотрел ей в глаза. — Тогда я всё равно умру. Только медленнее и больнее. Потому что жить без тебя... это не жизнь. Это существование. Ты хочешь мне такой участи? — Нет, — выдохнула она. — Но и твоей смерти не хочу. — Вот и отлично. — Я улыбнулся. Криво, наверное, но искренне. — Значит, у нас одна цель на двоих — найти способ, чтобы выжили оба. — А если способа нет? — Тогда придумаем. — Аракалл, ты невозможный. — Знаю, — кивнул я. — Ты уже говорила. Она всхлипнула и снова уткнулась мне в грудь. Я обнял её крепче, чувствуя, как бьётся её сердце. Пока бьётся. Пока жива. — Карамэ. — М? — Я серьёзно. Никаких героических смертей в одиночку. Если ты решишь сбежать и сделать глупость — я найду тебя. Даже если придётся перевернуть весь этот мир. Найду и прибью. Сам. Чтобы неповадно было. — Звучит угрожающе, — пробормотала она. — Так и задумано. — Аракалл? — Что? — Я тоже тебя люблю. Я замер. Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было слёз. Только спокойная решимость и что-то очень тёплое. — Давно пора было сказать, — выдохнул я. — Прости, что поздно. — Ничего. — Я коснулся губами её виска. — Главное, что сказала. — Аракалл? — М? — Если мы всё-таки умрём... — Не умрём. — Если, — настойчиво повторила она. — Я хочу, чтобы ты знал. Эти дни с тобой... даже с учётом того, что я хотела убиться, а ты бесил меня своими вопросами... они были лучшими в моей жизни. У меня перехватило горло. — Дура, — прошептал я. — Это я должен такое говорить. — Так скажи. — Эти дни с тобой... — Я погладил её по щеке. — Даже когда ты просила убить тебя и доводила меня до сердечного приступа... они были лучшими. Потому что ты была рядом. — Сентиментальный экзорцист, — фыркнула она. — Только для тебя, моя дорогая. Только для тебя. Мы стояли посреди библиотеки, обнявшись, и время словно остановилось. А потом сзади раздалось деликатное покашливание. — Прошу прощения, что прерываю этот трогательный момент, — голос Себастьяна звучал безупречно вежливо, — но у меня есть информация, которая может вас заинтересовать. Я развернулся, инстинктивно прикрывая Карамэ собой. — Ты долго там стоял, кровосос? — Достаточно, чтобы понять, что ваши проблемы серьёзнее, чем я думал, — невозмутимо ответил вампир. — И, кажется, я знаю, где искать ответ.

Глава 14. Моя дорогая и древний фолиант (Аракалл)

Себастьян стоял в проходе между стеллажами, сложив руки на груди, и выглядел при этом так, будто только что подслушал нечто невероятно занимательное. Вампирская натура, чтоб её.

— Долго ты там стоял? — повторил я, не спеша убирать руки с Карамэ. Пусть видит, кровосос. Пусть завидует.

— Ровно столько, чтобы убедиться, что моя Карамель наконец-то выбрала правильную сторону, — усмехнулся Себастьян. — Хотя, признаться, я всегда подозревал, что дело именно в тебе, рыжий.

— В смысле — подозревал? — нахмурилась Карамэ, высовываясь из-за моего плеча.

— Милая, — вампир элегантно повёл плечом, — ты приходила сюда каждые пару десятилетий и неизменно жаловалась на одного конкретного экзорциста. Жаловаться можно по-разному. Ты жаловалась так, как жалуются на любимого человека, который бесит до чёртиков, но без которого жизнь пресна.

Я фыркнул.

— Она жаловалась на меня?

— Постоянно, — подтвердил Себастьян. — "Этот рыжий идиот опять заявился не вовремя", "Аракалл испортил мой ритуал", "Аракалл спас меня от демонов, хотя я не просила", "Аракалл смотрит на меня так, будто я десерт". Знаешь, когда ведьма говорит, что экзорцист смотрит на неё как на десерт — это уже диагноз.

— Себастьян! — возмутилась Карамэ.

— Что? Я просто констатирую факты. — Вампир развёл руками. — Но сейчас не об этом. Идите за мной. Кажется, я нашёл то, что вам нужно.

Мы переглянулись и двинулись следом.

Себастьян привёл нас в самую глубину библиотеки, где пыль лежала слоем в палец толщиной, а воздух казался густым от древней магии. Здесь не было стеллажей — только один постамент в центре круглого зала, а на нём — книга.

Но книга эта была...

— Это что, из неё кровь капает? — уточнил я, принюхиваясь.

— Капает, — кивнул Себастьян. — Не обращай внимания. Она всегда так. Характер тяжёлый.

— Книга с характером? — хмыкнула Карамэ.

— Древняя книга, — поправил вампир. — Написана на коже демонов, скреплена кровью фей, а чернила сделаны из совращённых девственниц. Очень капризная особа.

— Из кого? — переспросил я.

— Из девственниц, — терпеливо повторил Себастьян. — Не отвлекайся. Слушай сюда.

Он открыл книгу, и та противно взвизгнула, но страницы послушно перелистнулись.

— Есть древнее пророчество, — начал вампир, водя пальцем по строкам, которые светились красным. — О ведьме и экзорцисте. О том, кто любит истинно, и о том, кто любит в ответ, но не знает об этом.

— Звучит как бред сивой кобылы, — прокомментировал я.

— Не перебивай. — Себастьян бросил на меня уничижительный взгляд. — Здесь сказано: "Когда сердца соединятся в истинной любви, но проклятие крови разделит их, и один должен будет уйти во тьму, дабы другой остался в свете, тогда лишь жертва равная спасёт обоих".

— Жертва равная? — переспросила Карамэ. — Это что значит?

— Это значит, — вампир поднял на нас глаза, — что если вы оба готовы умереть друг за друга, проклятие можно обмануть. Нужно провести ритуал в полнолуние, встать в круг, и каждый должен предложить свою жизнь за жизнь другого.

— И что потом? — спросил я.

— А потом... — Себастьян пожал плечами, — либо вы оба умрёте, либо оба останетесь живы. Проклятие не терпит равенства. Оно выбирает крайности. Если вы уравновесите чаши — оно не сможет сделать выбор.

— То есть это рулетка? — уточнил я. — Рулетка с летальным исходом?

— Скорее, игра в орлянку с самой смертью, — поправил Себастьян. — Но другого варианта нет.

Мы с Карамэ переглянулись.

— А если мы не хотим играть в орлянку? — тихо спросила она.

— Тогда один из вас умрёт точно, — жёстко ответил вампир. — Выбирайте.

В зале повисла тишина.

Я смотрел на Карамэ, на её бледное лицо, на руки, которые она сжимала в кулаки, и понимал, что выбор уже сделан. Мы оба его сделали.

— Мы согласны, — сказал я.

— Аракалл! — дёрнулась она.

— Тише, моя дорогая. — Я взял её за руку. — Или оба, или никто. Помнишь? Мы так решили.

— Но...

— Никаких "но". — Я поднёс её руку к губам и поцеловал. — Вместе до конца. Даже если этот конец наступит через несколько дней.

Она смотрела на меня с такой смесью страха, надежды и любви, что у меня сердце заходилось.

— Вы точно идиоты, — констатировал Себастьян, закрывая книгу. — Самые настоящие идиоты. Романтичные до невозможности. Это отвратительно.

— Завидуй молча, кровосос, — бросил я, не оборачиваясь.

— Я и завидую, — неожиданно честно ответил вампир. — Уже тысячу