Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью - Марьяша Ришелье

— Что именно?

— Ну... это. — Она обвела рукой пространство между нами. — С тобой. Вместе. По-настоящему.

Я смотрел на неё и чувствовал, как сердце наполняется чем-то тёплым и огромным.

— Моя дорогая, — я опустился перед ней на корточки, беря её руки в свои, — ты правда хочешь этого?

— Правда.

— Не потому, что патологоанатом?

— Не только, — честно ответила она. — Потому что я тебя люблю. И если это моя последняя неделя, я хочу провести её с тобой. Полностью. Без недомолвок.

— А если мы оба выживем?

— Тогда это будет отличное начало, — улыбнулась она. — А потом повторим. Много раз.

Я усмехнулся.

— Ты невероятная.

— Я знаю.

— И я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. — Она коснулась моей щеки. — Так что скажешь?

Я поднялся, притягивая её к себе.

— Скажу, что патологоанатом может подождать.

— Аракалл!

— Шучу. — Я поцеловал её в висок. — Идём, моя дорогая. У нас есть несколько дней до ритуала. И я намерен потратить их так, чтобы тебе было что вспомнить. Даже если патологоанатом вдруг заинтересуется.

— Аракалл!

— Что? Я просто выполняю пожелания клиента.

— Ты невозможный.

— Знаю. И ты меня таким полюбила.

Она закатила глаза, но улыбалась.

А я думал о том, что даже если завтра наступит конец света, сегодня у меня есть она. И это главное.

Глава 19. Моя дорогая и солнечный свет (Аракалл)

Солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы, рисуя золотые полосы на простынях.

Первая ночь? Ну, технически — первый день. Потому что когда мы добрались до спальни, за окном уже светало. А когда смогли оторваться друг от друга — солнце стояло высоко.

Я лежал на спине, чувствуя, как где-то в пояснице приятно ноет, и накручивал на палец прядь её шоколадных волос. Карамэ устроилась у меня на груди, лениво чертя пальцем узоры на моей коже.

В комнате пахло нами, магией и чем-то неуловимо сладким. Может, это просто она так пахла. Моя ведьма.

— Карамэ.

— М?

— Как так вышло, что у тебя никого не было?

Она замерла. Палец перестал чертить круги.

— Ты был, — тихо ответила она.

Я моргнул.

— Что?

— Ты. Был. — Она приподнялась на локте, заглядывая мне в глаза. — Все эти столетия — ты. Я смотрела на других, думала о других, даже пыталась представить кого-то другого. А потом понимала: не то. Не так. Не он.

— Но мы же... — я запнулся, — мы же только сейчас...

— Я знаю. — Она улыбнулась грустно. — Тела коснулись только сейчас. А сердце — давно. Оно всегда было у тебя. Ты просто не забирал.

У меня перехватило горло.

— И всё? — спросил я хрипло. — Все эти годы — никого? Совсем?

— Никого. — Она покачала головой. — Мне тебя хватало. Даже когда мы просто пытались друг друга убить. Даже когда ты бесил меня своими подколками. Даже когда я злилась так, что готова была отравить тебя по-настоящему. Ты был рядом. Всегда. И этого хватало.

— А мне не хватало, — выдохнул я. — Я с ума сходил. Смотрел на тебя и думал: "Нельзя. Она ведьма. Она враг. Она убьёт". А самому хотелось только одного — чтобы ты перестала быть врагом и стала моей.

— Больно было. — тихо сказала она.

— Что?

— Когда ты с другими... того. — Она отвела взгляд. — Мне было больно. Каждый раз, когда я видела тебя с кем-то. Даже если это была просто официантка в баре.

Я притянул её к себе, целуя в макушку.

— Прости, — прошептал я. — Если бы я знал...

— Если бы ты знал, что я тебя люблю, ты бы что? — Она подняла голову. — Пришёл раньше?

— Пришёл бы. — Я посмотрел ей в глаза. — Сразу. В первый же день, как понял. А понял я, кажется, тоже давно. Просто боялся признаться даже себе.

— Боялся?

— Ты ведьма. Я экзорцист. Нас не должно было быть вместе. Это неправильно. Противно природе. Запретно.

— И что теперь?

— А теперь мне плевать на природу, — усмехнулся я. — Пусть катится к демонам. Ты моя. Я твой. И никакое проклятие нас не разлучит.

— Даже смерть?

— Смерть — не разлука, — серьёзно сказал я. — Смерть — это просто следующий этап. А я никуда от тебя не денусь. Даже на том свете буду тебя бесить.

Она рассмеялась. Легко, свободно, как не смеялась никогда за эти дни.

— Люблю тебя, — выдохнула она.

— Я знаю, моя дорогая. Я тоже.

Солнце светило. Мы были вместе.

А всё остальное — ерунда.

Глава 20. Моя дорогая и последний танец (Карамэ)

Полнолуние.

Я стояла на пустыре за городом, и ветер трепал мои волосы, путая их в колтуны. Луна висела огромная, неестественно белая, заливающая всё вокруг мертвенным светом. Ни звезд. Ни облаков. Только она. И мы.

Вокруг нас горели свечи. Те самые, что дал Себастьян. Бабушка бы одобрила — красивые, толстые, хоть в ритуал, хоть в одно место засунуть. Но сейчас было не до шуток.

Я смотрела на Аракалла, стоящего напротив меня в круге.

Мой экзорцист.

Моя любовь.

Моя смерть.

Или жизнь.

— Готова, моя дорогая? — спросил он. Голос звучал ровно, но я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.

— Нет, — честно ответила я. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда. — Он улыбнулся той самой кривой улыбкой, от которой у меня сердце заходилось. — Мы его уже сделали. Там, в библиотеке. Помнишь?

— Помню. — Я кивнула. — Вместе до конца.

— Вместе до конца, — эхом отозвался он.

Свечи вспыхнули ярче. Ветер стих. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой. И в центре круга, между нами, начала сгущаться тьма.

Смерть пришла не в чёрном балахоне с косой.

Она пришла как женщина. Красивая. Страшная. С глазами без зрачков и улыбкой, от которой хотелось закричать. Она стояла между нами и смотрела то на одного, то на другую.

— Истинная любовь, — прошептала она, и голос её звучал отовсюду сразу. — Как мило. И как глупо. Один из вас должен умереть. Таков закон.

— Мы знаем, — ответил Аракалл.

— Знаете, — кивнула Смерть. — Но я даю вам выбор. Каждому из вас.

Она повернулась ко мне.

— Ты, ведьма. Я предлагаю тебе жизнь. Ты останешься жить, если согласишься, чтобы умер он.

— Нет, — выдохнула я, не раздумывая.

Смерть улыбнулась шире.

— Подумай. Ты можешь жить. Вечность. Без него, но жить. А он... что он? Просто экзорцист. Их много.

— Он один, — отрезала я. — И если он умрёт — мне не нужна жизнь.

Смерть повернулась к Аракаллу.

— Ты, экзорцист. Я предлагаю тебе жизнь. Ты