Фальшивый муж на неделю - Ника Светлова

— Ра­зу­ме­ет­ся, — он да­же не по­пы­тал­ся от­ри­цать. — Это моя про­фес­си­о­наль­ная при­выч­ка. Ак­тё­ры все­гда под­слу­ши­ва­ют за ку­ли­са­ми. И дол­жен ска­зать, — он по­до­шёл бли­же, — ты бы­ла ве­ли­ко­леп­на. Он ушёл уни­что­жен­ным. Я бы да­же ска­зал, раз­дав­лен­ным.

— Я не хо­те­ла ни­ко­го уни­что­жать, — при­зна­лась я. — Я про­сто ска­за­ла прав­ду.

— Прав­да — са­мое раз­ру­ши­тель­ное ору­жие, — он оста­но­вил­ся на­про­тив ме­ня. — И са­мое ред­кое. В этом твоя си­ла.

Мы сто­я­ли на тер­ра­се, гля­дя друг на дру­га. Где-то вда­ле­ке иг­ра­ла мед­лен­ная му­зы­ка, очень под­хо­дя­щая для то­го, что ви­та­ло в воз­ду­хе меж­ду на­ми.

— Зна­ешь, что я по­нял се­го­дня? — спро­сил он, и его го­лос был необыч­но мяг­ким.

— Что?

— Что я не хо­чу, что­бы эта неде­ля за­кан­чи­ва­лась.

Я сглот­ну­ла ко­мок в гор­ле.

— Марк...

— И ещё я по­нял, что ме­ня боль­ше не вол­ну­ет Ва­ле­рия. Она при­е­ха­ла сю­да, что­бы уви­деть моё уни­же­ние, а уви­де­ла, как я тан­цую с жен­щи­ной, ко­то­рая ра­ди ме­ня го­то­ва врать про Гам­ле­та и пла­чу­щий зал. И я по­ду­мал ка­кая, к чёр­ту, раз­ни­ца, что бы­ло семь лет на­зад? Семь лет на­зад у ме­ня не бы­ло те­бя.

Он по­до­шёл ещё бли­же. Меж­ду на­ми оста­ва­лись счи­тан­ные сан­ти­мет­ры.

— Я знаю, что наш кон­тракт за­кан­чи­ва­ет­ся по­сле­зав­тра, — ска­зал он. — Знаю, что ты ме­ня на­ня­ла. Знаю, что всё это на­ча­лось как иг­ра. Но я боль­ше не иг­раю, Ари­на. Я не иг­рал с то­го мо­мен­та, как ты ска­за­ла, что я ку­рю по чет­вер­гам.

Он про­тя­нул ру­ку и кос­нул­ся мо­ей ще­ки. Ла­донь бы­ла тёп­лой и чуть шер­ша­вой.

— И я не иг­раю сей­час, — за­кон­чил он.

А по­том он по­це­ло­вал ме­ня. Не так, как вче­ра, — с жад­но­стью и стра­стью. Ина­че. Мед­лен­но. Неж­но. Слов­но у нас бы­ло всё вре­мя ми­ра.

Ко­гда мы ото­рва­лись друг от дру­га, звёз­ды над озе­ром си­я­ли так яр­ко, как ни­ко­гда.

— Зна­чит, что? — про­шеп­та­ла я, не от­кры­вая глаз.

— Зна­чит, — он кос­нул­ся гу­ба­ми мо­е­го вис­ка, — наш спек­такль ещё не окон­чен. Но те­перь мы пи­шем его вме­сте.

Глава 8, в которой наш спектакль заканчивается, а жизнь — только начинается

По­след­нее утро в по­ме­стье «Бе­лые Ро­сы» вы­да­лось сол­неч­ным и без­мя­теж­ным, слов­но при­ро­да ре­ши­ла, что с нас хва­тит драм и по­ра по­да­рить по­кой. Я просну­лась пер­вой и, не раз­бу­див Мар­ка, вы­скольз­ну­ла на тер­ра­су. Озе­ро в утрен­нем све­те бы­ло глад­ким, как зер­ка­ло, в ко­то­ром от­ра­жа­лось неж­но-ро­зо­вое небо. Воз­дух пах све­же­стью, хво­ей и, ка­жет­ся, жи­мо­ло­стью, ко­то­рая опле­та­ла пе­ри­ла.

Я сто­я­ла бо­си­ком на про­хлад­ных ка­мен­ных пли­тах и ду­ма­ла о том, что че­рез несколь­ко ча­сов мы уедем от­сю­да. За­кон­чит­ся эта неде­ля, этот спек­такль. И нач­нёт­ся что-то дру­гое. Что имен­но, я по­ка не зна­ла. Но внут­ри ме­ня по­се­ли­лось чув­ство, ко­то­рое я не ис­пы­ты­ва­ла очень дав­но.

Пред­вку­ше­ние.

Сза­ди скрип­ну­ла дверь.

— Ясе­не­ва, — го­лос Мар­ка был хрип­лым со сна, — ты сно­ва сбе­га­ешь. Это ста­но­вит­ся при­выч­кой.

— Я не сбе­гаю, — я обер­ну­лась. Он сто­ял в двер­ном про­ёме, взлох­ма­чен­ный, в од­них пи­жам­ных шта­нах, и щу­рил­ся от солн­ца. — Я встре­чаю рас­свет. И ми­рюсь с Гам­ле­том.

Гам­лет, си­дев­ший у его ног, по­смот­рел на ме­ня с вы­ра­же­ни­ем «я всё ещё не про­стил те­бе вче­раш­нее от­сут­ствие ло­со­ся за зав­тра­ком».

— Гам­ле­та ты не ку­пишь, — Марк вы­шел на тер­ра­су и встал ря­дом. — Он зло­па­мят­ный.

— Знаю. Весь в хо­зя­и­на.

Он хмык­нул и не стал спо­рить. Мы сто­я­ли ря­дом, гля­дя на озе­ро, и меж­ду на­ми бы­ло то са­мое мол­ча­ние, ко­то­рое не нуж­но за­пол­нять сло­ва­ми.

— Се­год­ня уез­жа­ем, — ска­за­ла я на­ко­нец.

— Да.

— И что по­том?

Он по­вер­нул­ся ко мне. Солн­це зо­ло­ти­ло его во­ло­сы, и в его се­рых гла­зах пля­са­ли ис­кор­ки, но уже не опас­ные.

— По­том, Ясе­не­ва, мы вер­нём­ся до­мой. Ты — в свою квар­ти­ру. Я — в свою. Гам­лет — в свою пе­ре­нос­ку, ко­то­рую он нена­ви­дит. А даль­ше...

— Даль­ше?

— А даль­ше я при­гла­шу те­бя на сви­да­ние, — он ска­зал это про­сто, буд­нич­но, слов­но речь шла о по­го­де. — Насто­я­щее. Без кон­трак­та, без зри­те­лей, без тё­ти Ла­ри­сы и Вла­да с Аде­ли­ной. Про­сто ты и я. И, на­вер­ное, Гам­лет, по­то­му что он всё рав­но не оста­вит нас в по­кое.

Я улыб­ну­лась. Улыб­ка по­лу­чи­лась глу­пой, счаст­ли­вой, со­вер­шен­но не под­хо­дя­щей для свет­ской да­мы, ко­то­рой я при­тво­ря­лась всю неде­лю.

— Я со­глас­на, — ска­за­ла я. — Но при од­ном усло­вии.

— Ка­ком?

— Ты боль­ше не бу­дешь на­зы­вать ме­ня Ясе­не­вой. Это зву­чит как фа­ми­лия класс­ной ру­ко­во­ди­тель­ни­цы.

Он рас­сме­ял­ся тем сме­хом, ко­то­рый я впер­вые услы­ша­ла па­ру дней на­зад и ко­то­рый те­перь хо­те­ла слу­шать сно­ва и сно­ва.

— До­го­во­ри­лись. Ари­на.

— Вот так-то луч­ше. Марк.

Мы сто­я­ли на тер­ра­се и улы­ба­лись друг дру­гу, как два иди­о­та, а Гам­лет, по­те­ряв тер­пе­ние, гром­ко мя­ук­нул, тре­буя зав­тра­ка.

Про­ща­ние вы­шло ко­рот­ким и де­ло­вым, как я и на­де­я­лась. Влад с Аде­ли­ной сто­я­ли на сту­пе­нях особ­ня­ка, про­во­жая го­стей. Аде­ли­на ода­ри­ла ме­ня сдер­жан­ным кив­ком — не дру­же­ским, но и не враж­деб­ным. Ка­жет­ся, её боль­ше за­бо­ти­ло соб­ствен­ное от­ра­же­ние в зер­ка­ле, чем на­ша с Мар­ком ис­то­рия. Влад по­смот­рел на ме­ня дол­гим взгля­дом, но ни­че­го не ска­зал. Его «я со­вер­шил ошиб­ку» оста­лось на ноч­ной тер­ра­се, под звёз­да­ми, и, ду­маю, там ему и ме­сто.

Эми­лия Ль­вов­на, про­ща­ясь, су­ну­ла мне в ру­ку ви­зит­ную кар­точ­ку.

— Мои ко­ор­ди­на­ты, — ска­за­ла она ти­хо. — Ес­ли на­ду­ма­е­те иг­рать сва­дьбу по-на­сто­я­ще­му, я хо­чу быть при­гла­шён­ной. В кон­це кон­цов, я за­слу­жи­ла ме­сто в пер­вом ря­ду.

— Вы за­слу­жи­ли ме­сто на сцене, — от­ве­ти­ла я, це­луя её в мор­щи­ни­стую щё­ку. — Спа­си­бо вам. За всё.

— Пу­стое, — от­мах­ну­лась она, но гла­за у неё бле­сте­ли. — Пе­ре­дай­те сво­е­му ак­тё­ру, что у ме­ня есть зна­ко­мый в «Лен­ко­ме». Ста­рые свя­зи ещё ра­бо­та­ют. Мо­жет, при­го­дят­ся.

Я об­ня­ла её ещё раз и по­обе­ща­ла непре­мен­но пе­ре­дать.

До­ро­га до­мой про­шла под Май­л­за Дэ­ви­са. Марк, си­дя за ру­лём — он на­сто­ял, что по­ве­дёт сам, — на­сви­сты­вал что-то в такт, а я смот­ре­ла на про­плы­ва­ю­щие за ок­ном под­мос­ков­ные ле­са и чув­ство­ва­ла, как с каж­дым ки­ло­мет­ром спа­да­ет на­пря­же­ние. Слов­но я сни­ма­ла неви­ди­мый кор­сет, ко­то­рый но­си­ла всю неде­лю.

На зад­нем си­де­нье Гам­лет на­ко­нец-то пе­ре­стал про­кли­нать нас на древ­не­ко­ша­чьем и мир­но за­снул в пе­ре­нос­ке.

— Зна­ешь, что са­мое смеш­ное? — ска­за­ла я, ко­гда мы въе­ха­ли в го­род.

— Что?

— Мы вер­ну­лись с фаль­ши­вым му­жем, а я чув­ствую се­бя так, буд­то всё бы­ло по-на­сто­я­ще­му. Сва­дьба, та­нец, бал, раз­го­во­ры на тер­ра­се... Я слов­но про­жи­ла це­лую жизнь за неде­лю.

— Мо­жет, так и бы­ло, — от­ве­тил Марк, не от­ры­вая взгля­да от до­ро­ги. — Мо­жет, на­сто­я­щая жизнь — это не то, что длит­ся дол­го, а то, что чув­ству­ет­ся глу­бо­ко. Ты про­жи­ла неде­лю, ко­то­рая бы­ла ре­аль­нее, чем мно­гие го­ды. И