Фальшивый муж на неделю - Ника Светлова

— Кто та­кая Ва­ле­рия Со­бо­ле­ва? — спро­си­ла я, хо­тя уже зна­ла, что от­вет мне не по­нра­вит­ся.

Марк по­вер­нул­ся ко мне. Его ли­цо сно­ва бы­ло непро­ни­ца­е­мым, но гла­за вы­да­ва­ли его с го­ло­вой. Там бы­ла боль. Ста­рая, за­ста­ре­лая, спря­тан­ная глу­бо­ко, но не ис­чез­нув­шая.

— Та, из-за ко­то­рой я не вы­шел на сце­ну Боль­шо­го те­ат­ра семь лет на­зад, — ска­зал он.

Оста­ток дня про­шёл в под­го­тов­ке к ба­лу-мас­ка­ра­ду. Марк по­чти не раз­го­ва­ри­вал, и я не на­ста­и­ва­ла. Я по­ни­ма­ла, ему нуж­но вре­мя, что­бы пе­ре­ва­рить но­вость. Ва­ле­рия Со­бо­ле­ва. Имя зву­ча­ло как на­зва­ние ста­рой ра­ны.

Эми­лия Ль­вов­на, про­ща­ясь, шеп­ну­ла мне:

— Де­воч­ка, будь го­то­ва. Влад при­та­щил её не про­сто так. Он хо­чет уда­рить по тво­е­му ак­тё­ру. Вы­бить его из рав­но­ве­сия, за­ста­вить со­рвать­ся. А со­рвав­ший­ся ак­тёр — это ко­нец спек­так­ля. Дер­жи его креп­че.

Я кив­ну­ла, хо­тя по­ня­тия не име­ла, как удер­жать че­ло­ве­ка, ко­то­рый толь­ко что узнал о при­ез­де жен­щи­ны, раз­ру­шив­шей его жизнь.

Ве­че­ром мы сто­я­ли пе­ред зер­ка­лом в на­шей спальне. Я — в тём­но-зе­лё­ном бар­хат­ном пла­тье с от­кры­ты­ми пле­ча­ми и зо­ло­той по­лу­мас­кой в ви­де ли­стьев. Марк — в чёр­ном ко­стю­ме и про­стой чёр­ной мас­ке без укра­ше­ний. Мы бы­ли кра­си­вой па­рой. Очень кра­си­вой. Но меж­ду на­ми по­вис­ла ти­ши­на, на­тя­ну­тая как стру­на.

— Ты го­тов рас­ска­зать? — спро­си­ла я ти­хо, по­прав­ляя мас­ку.

— О Ва­ле­рии? — он смот­рел на своё от­ра­же­ние, но я зна­ла — ви­дел он не се­бя. — Она бы­ла мо­ей парт­нёр­шей. На сцене и в жиз­ни. Мы долж­ны бы­ли иг­рать пре­мье­ру «Гам­ле­та» в Боль­шом. Я — Гам­лет, она — Офе­лия. А за три дня до пре­мье­ры я узнал, что она спит с ре­жис­сё­ром. И не про­сто спит — она рас­ска­за­ла ему, что я эмо­ци­о­наль­но неста­би­лен, что я мо­гу со­рвать по­ста­нов­ку. Что мне нель­зя до­ве­рять глав­ную роль.

— И те­бя сня­ли?

— Сня­ли, — он горь­ко усмех­нул­ся. — За три дня до пре­мье­ры. По­ста­ви­ли дуб­лё­ра. Спек­такль про­шёл с ан­шла­гом, по­лу­чил вос­тор­жен­ные от­зы­вы. А я... я на­пил­ся, раз­нёс гри­мёр­ку и на­пи­сал за­яв­ле­ние об ухо­де. По­сле это­го ме­ня ни один се­рьёз­ный те­атр не брал. Ре­пу­та­ция ис­те­ри­ка и пья­ни­цы бе­жит впе­ре­ди ак­тё­ра быст­рее, чем лю­бой та­лант.

Я смот­ре­ла на него и ви­де­ла не ворч­ли­во­го со­се­да, не ци­нич­но­го ак­тё­ра за три­ста пять­де­сят ты­сяч, не че­ло­ве­ка с ко­лю­чей усмеш­кой и бро­ней из сар­каз­ма. Я ви­де­ла ра­не­но­го. То­го, кто по­те­рял всё из-за пре­да­тель­ства. То­го, кто семь лет нёс эту боль в оди­ноч­ку.

— За­чем Вла­ду она? — спро­си­ла я. — От­ку­да он во­об­ще узнал?

— Ду­маю, на­вёл справ­ки, — Марк по­жал пле­ча­ми. — Как я и го­во­рил, ин­фор­ма­ция в со­вре­мен­ном ми­ре сто­ит дё­ше­во. Он хо­чет, что­бы я со­рвал­ся. Устро­ил сце­ну. По­ка­зал се­бя тем, кем ме­ня вы­ста­ви­ла Ва­ле­рия, — ис­те­рич­ным пья­ни­цей. То­гда твой ста­тус «счаст­ли­вой же­ны» рух­нет, и ты сно­ва ста­нешь бед­няж­кой Ари­ной, ко­то­рую жал­ко.

— Это­го не слу­чит­ся, — ска­за­ла я твёр­до.

— От­ку­да ты зна­ешь?

— По­то­му что ты — не тот че­ло­век, ко­то­рым был семь лет на­зад, — я шаг­ну­ла к нему бли­же. — И по­то­му что сей­час ты не один. У те­бя есть я. И Гам­лет. В ос­нов­ном Гам­лет, ко­неч­но, но и я то­же что-то зна­чу.

Он по­смот­рел на ме­ня. Дол­го. Мол­ча. А по­том его гу­бы дрог­ну­ли, но не на­смеш­ли­во, а бла­го­дар­но.

— Ты невоз­мож­ная жен­щи­на, Ясе­не­ва, — по­вто­рил он. — По­шли. У нас бал.

Он взял ме­ня за ру­ку, и мы вы­шли из но­ме­ра. Я не зна­ла, что нас ждёт в баль­ном за­ле. Не зна­ла, смо­гу ли я удер­жать его, ес­ли про­шлое уда­рит в са­мое серд­це. Но я зна­ла од­но — что бы ни слу­чи­лось, я не вы­пу­щу его ру­ку.

Глава 7, в которой маски падают, а расплата настигает каждого

Баль­ный зал по­ме­стья «Бе­лые Ро­сы» в эту ночь на­по­ми­нал ожив­шую сказ­ку. Ты­ся­чи све­чей в хру­сталь­ных кан­де­ляб­рах, зер­ка­ла в зо­ло­чё­ных ра­мах, умно­жав­шие свет до бес­ко­неч­но­сти, цве­ты, сви­сав­шие с по­тол­ка гир­лян­да­ми, и мо­ре зо­ло­тых, се­реб­ря­ных, чёр­ных ма­сок, укра­шен­ных пе­рья­ми и стра­за­ми. Струн­ный ор­кестр иг­рал вальс, и па­ры кру­жи­лись по пар­ке­ту, как раз­но­цвет­ные мо­тыль­ки.

Мы с Мар­ком во­шли в зал, дер­жась за ру­ки. Моя ла­донь вспо­те­ла, но он не от­пус­кал. Его по­жа­тие бы­ло твёр­дым и уве­рен­ны. Я чув­ство­ва­ла, как на­пря­же­ние пуль­си­ру­ет в нём, но внешне он был аб­со­лют­но спо­ко­ен. Про­фес­си­о­нал. Ак­тёр. Че­ло­век, ко­то­рый семь лет ждал воз­мож­но­сти встре­тить­ся со сво­им про­шлым и, на­ко­нец, по­лу­чил её.

— Ви­дишь её? — спро­си­ла я, ска­ни­руя тол­пу.

— По­ка нет, — от­ве­тил он. — Но она здесь. Я чув­ствую.

Мы обо­шли зал по пе­ри­мет­ру, об­ме­ни­ва­ясь при­вет­стви­я­ми с го­стя­ми. Я ма­ши­наль­но улы­ба­лась, ки­ва­ла, го­во­ри­ла ка­кие-то де­жур­ные фра­зы, но всё моё вни­ма­ние бы­ло при­ко­ва­но к Мар­ку. Он дви­гал­ся плав­но, со­бран­но, с той осо­бой гра­ци­ей, ко­то­рую да­ют толь­ко го­ды сце­ни­че­ской под­го­тов­ки.

Эми­лия Ль­вов­на в мас­ке с пав­ли­ньи­ми пе­рья­ми пой­ма­ла мой взгляд че­рез весь зал и ед­ва за­мет­но кив­ну­ла в сто­ро­ну тер­ра­сы. Я про­сле­ди­ла за её же­стом и уви­де­ла Вла­да. Он сто­ял у рас­кры­тых две­рей, ве­ду­щих в сад, и раз­го­ва­ри­вал с вы­со­кой жен­щи­ной в алом пла­тье и чёр­ной мас­ке, за­кры­вав­шей пол-ли­ца. Да­же из­да­ле­ка бы­ло вид­но, что жен­щи­на кра­си­ва той осо­бен­ной, хо­лод­ной кра­со­той, ко­то­рая не гре­ет, а ослеп­ля­ет.

— Это она, — шеп­ну­ла я Мар­ку.

— Я знаю, — от­ве­тил он, и его паль­цы чуть креп­че сжа­ли мою ла­донь. — Пой­дём.

— Пря­мо сей­час?

— Имен­но сей­час. Не да­дим им под­го­то­вить­ся.

И мы по­шли. Сквозь тол­пу, сквозь му­зы­ку, сквозь кру­жа­щи­е­ся па­ры. Я чув­ство­ва­ла се­бя лод­кой, иду­щей на та­ран. Серд­це ко­ло­ти­лось где-то в гор­ле.

Влад за­ме­тил нас пер­вым. Его ли­цо под по­лу­мас­кой рас­плы­лось в улыб­ке, ко­то­рая не су­ли­ла ни­че­го хо­ро­ше­го.

— Ари­на! Марк! — он шаг­нул нам на­встре­чу с рас­про­стёр­ты­ми объ­я­ти­я­ми. — Как я рад, что вы здесь! Поз­воль­те пред­ста­вить вам мою го­стью. Ва­ле­рия Со­бо­ле­ва. Моя дав­няя зна­ко­мая.

Дав­няя зна­ко­мая. Ко­неч­но. Влад, долж­но быть, пе­ре­рыл пол-ин­тер­не­та, что­бы най­ти её, и те­перь смот­рел на нас с пред­вку­ше­ни­ем че­ло­ве­ка, рас­ста­вив­ше­го иде­аль­ную ло­вуш­ку.

Ва­ле­рия по­вер­ну­лась к нам. Сня­ла мас­ку. Ли­цо у неё бы­ло без­упреч­ным — вы­со­кие ску­лы, пух­лые гу­бы, боль­шие си­ние гла­за. Та са­мая Офе­лия. Жен­щи­на, ко­то­рая раз­ру­ши­ла ка­рье­ру Мар­ка, а те­перь сто­я­ла здесь, на сва­дьбе мо­е­го быв­ше­го, и смот­ре­ла на нас с вы­ра­же­ни­ем лёг­ко­го, снис­хо­ди­тель­но­го лю­бо­пыт­ства.

— Марк, — про­из­нес­ла она, и её го­лос ока­зал­ся низ­ким, груд­ным, хо­ро­шо по­став­лен­ным. — Сколь­ко лет. Ты по­чти не из­ме­нил­ся. Раз­ве что по­яви­лась се­ди­на на вис­ках. Те­бе идёт.

— Ва­ле­рия, — Марк кив­нул, и его го­лос про­зву­чал ров­но, спо­кой­но, да­же ску­ча­ю­ще. — А ты из­ме­ни­лась. По­ста­ре­ла.

Это был вы­стрел без пре­ду­пре­жде­ния. Ва­ле­рия морг­ну­ла. Влад по­перх­нул­ся шам­пан­ским. А я ед­ва сдер­жа­ла сме­шок. Один