Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

«Не хочу прощаться со всем хорошим, что я нашла в Финляндии».

«Не хочу оставлять Коннора».

– Возможно, ты думаешь, что решение не в твоих руках, Мэйв, но ты ошибаешься, – утверждает Лия. – Только ты можешь решить, что для тебя лучше.

Я знаю. Черт, конечно, я знаю. Разве не это я говорила Луке той ночью? Что с тех пор, как я живу здесь, я поняла: направление нашей жизни зависит только от нас самих. Я изменила свой путь, когда переехала в Финляндию. Но осознание того, что это решение зависит в основном от меня, делает все еще сложнее. Если я останусь, и без того натянутые отношения с отцом сойдут на нет. Он не поддержит меня. Это факт. А что, если папа прав и жить здесь – ошибка? Что, если я заблуждаюсь, думая, что нашла свое место, и через несколько месяцев снова почувствую, что не вписываюсь? Тогда я не смогу вернуться в Майами. Что бы я ни решила, в будущем мне придется иметь дело с последствиями, и это приводит меня в ужас.

Всю жизнь я позволяла другим принимать решения за меня.

Теперь я понимаю почему.

Страх ошибиться парализует.

– Я не знаю, что для меня лучше, – признаюсь я Лии. Сердце говорит одно, а разум – совершенно другое.

Лия вздыхает:

– Я понимаю тебя, правда. Легко рассуждать со стороны, но твоя ситуация очень сложная. В конце концов, это твой отец. Логично, что тебе хочется его одобрения. Я бы, несомненно, хотела одобрения своих родителей. Но ты кажешься такой… другой с тех пор, как ты там. Не хотелось бы, чтобы ты вернулась и потеряла это.

– О чем ты?

– У тебя глаза светятся. Ты намного чаще улыбаешься. Ты знаешь, мне всегда нравилась эта твоя слегка угрюмая сторона, – говорит она с легкой насмешкой, – но мне больше нравится эта Мэйв. Та, что осмеливается пробовать новое, избавляется от страхов и живет, ни о чем не думая. Твой отъезд отсюда выявил лучшую версию тебя. Тебе идет свобода.

«И ты вот-вот ее потеряешь».

Возможно, Лия права. Наверное, здесь я счастливее. Однако и отец не ошибался: я живу в фантазии. Уже два месяца я занимаю дом Ханны и Джона, и, хотя они еще ни разу не намекнули, что мне пора уезжать, когда-нибудь мне придется это сделать. Они не обязаны заботиться обо мне. Они не моя семья. А вот отец – да, и он в Майами, в восьми тысячах километров отсюда, просит меня вернуться домой. Сказать ему «нет» означало бы отказаться от всего этого, признать, что отныне я буду полагаться только на себя.

Мне страшно.

Наверное, в глубине души я все еще надеюсь спасти наши отношения с отцом. Может быть, мой отъезд так далеко помог ему понять: у нас никого нет, кроме друг друга. Возможно, я смогу убедить его, что не стоит стирать маму из нашей жизни. Может быть, если постараться и подождать, я снова почувствую, что мы семья.

– Моя жизнь здесь во многом другая, но я научусь жить по похожему распорядку в Майами. Это будет несложно. Я уверена. – Я лгу, и от этого у меня саднит горло.

Лия, кажется, замечает это, потому что выражение ее лица становится еще печальнее, если это вообще возможно.

– Что думает об этом Нора?

– Она не знает. Я никому не сказала. – Я поджимаю губы. – Даже Коннору.

– Мэйв… – Лия хмурится.

– Я знаю.

– Ты должна поговорить с ним.

– Я разобью ему сердце.

– Если не скажешь, тоже разобьешь.

– Я еще не приняла решение. Какой смысл тревожить их сейчас? Тем более из других источников они об этом не узнают. Единственный, кто в курсе, – это Джон, и я верю, что он сохранит мой секрет. Со всеми остальными я поговорю после свадьбы.

– Ты уверена? – Лия не выглядит убежденной.

Я чувствую, как глаза щиплет от слез.

– Я должна быть уверена.

Что мне еще остается? Объявить новость сейчас, сказать им, что я думаю уехать, и испортить дни перед одним из самых счастливых моментов их жизни? Это было бы жестоко. Я не могу быть такой эгоисткой.

К тому же у меня разрывается сердце от одной мысли о том, какие у них будут лица, как отреагирует Коннор, когда узнает.

Я не хочу сталкиваться с этим моментом. Хочу оттянуть его как можно дальше.

– Как жаль, что я не могу пройти сквозь экран и обнять тебя, – шепчет Лия.

Я вытираю глаза рукавом, пытаясь улыбнуться, но внутри меня все переворачивается.

– Если все пойдет по плану, скоро обнимешь. Я приеду навестить тебя.

Надеюсь, это меня утешит. К сожалению, эта мысль совсем не облегчает ту боль, которую я уже несколько часов чувствую в груди. Совсем нет.

Коннор

Если бы мы жили в кино, день свадьбы Сиенны начался бы так: колокола громко звонят на самой высокой башне замка, солнце сияет в безоблачном голубом небе, а жители деревни радостно снуют туда-сюда, танцуют, пожимают друг другу руки и празднуют помолвку принцессы. Наш дом совсем не из кино. И все же сегодня в воздухе витает что-то особенное. Среди хаоса, криков Нико и громкого смеха папы чувствуется аура счастья, которая распространяется по всему дому.

– Ты умеешь завязывать галстук? – спрашиваю я у папы, который проходит по коридору, пока я заканчиваю застегивать рубашку. Он вылил на себя столько одеколона, что запах чувствуется из моей комнаты.

– Я похож на человека, который часто носит галстуки?

– Ты ужасный отец.

– Я воспитываю своих детей в духе свободы и отказа от формальных оков, – торжественно произносит он. Мы оба улыбаемся. – Поднимись и попроси Мэйв. Она единственная, кому удалось надеть бабочку на Нико так, чтобы он не пытался сорвать ее через пять секунд.

Мне не нужно повторять дважды. Любой повод хорош, чтобы увидеть мою девушку, особенно после того, как сегодня она впервые за несколько недель спала одна в своей комнате. Моя семья собиралась рано вставать, чтобы готовиться к свадьбе, и Мэйв не успела бы выскользнуть из моей комнаты незамеченной. Жертвы, на которые приходится идти ради общего блага. И чтобы избежать скандалов.

Я поднимаюсь по лестнице с расстегнутым пиджаком и галстуком, свисающим с шеи. Дверь в мамину мастерскую приоткрыта.

Когда я слегка толкаю ее, чтобы войти, вижу, что мама занята последними штрихами свадебного платья Сиенны. Платье невесты прекрасно; кружевной верх переходит в белую летящую юбку, которая будет стелиться по всей церкви. Оно должно весить целую тонну. Теперь я понимаю, почему сестра сказала,