Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Раньше, когда ты сказала, что знаешь нас, ты ошиблась в одном. Мы с Коннором разные. Он всегда был хорошим человеком. Я – нет.

Когда наши глаза встречаются, тоска затуманивает его черты. Лука действительно верит в сказанное. Думает, что он – зло для тех, кто его окружает. Что он не заслуживает больше шансов.

– Если я что и поняла с тех пор, как здесь, так это то, что направление нашей жизни зависит только от нас самих. Ты не можешь контролировать происходящее, но можешь контролировать свою реакцию на это и то, каким человеком становишься. Если тебе что-то в себе не нравится, чего ты ждешь, чтобы это изменить?

– Я уже пытался, – отвечает он дрогнувшим голосом. – Я уже пытался измениться.

– Но ты никогда не пробовал просить помощи. Эта привычка – замалчивать все – разрушает тебя изнутри. Вокруг так много людей, которые хотят тебе помочь, – уверяю я его. – Ты можешь жить той жизнью, какой хочешь. Мы все более чем готовы дать тебе шанс. Теперь нужно только, чтобы ты сам дал его себе.

* * *

Когда мы возвращаемся в поселок, уже почти шесть утра и солнце показывается из-за горизонта. Лука всю дорогу смотрел в окно. За рулем я. Мы съездили в ближайший травмпункт, где ему вытащили осколки и перебинтовали руки. Я сворачиваю на грунтовую дорогу, ведущую к дому, и паркую фургон сбоку, точно там, где он стоял несколько часов назад.

Глушу мотор.

– Спасибо. – Его голос нарушает тишину. – Не каждый сделал бы то, что ты сделала сегодня ночью. Ты хороший друг.

– Ты бы тоже не колебался, прежде чем приехать.

– Нет, не колебался бы.

– В таком случае мы квиты.

Я вылезаю из машины. Он тоже. Входим через заднюю дверь, потому что еще рано и мы не хотим будить его семью. Нервы скручивают желудок уже несколько часов, вызывая тошноту. Не могу дождаться, когда вернусь к Коннору и лягу рядом. Может быть, тогда я перестану чувствовать себя такой виноватой. Мне нужно поговорить с ним об этом, но позже, когда мы с Лукой оба выспимся. Сейчас я так устала, что даже думать не могу. Тихо попрощавшись с Лукой, я вижу, как он направляется к лестнице, а сама иду по коридору обратно в комнату Коннора.

Проходя мимо кухни, я понимаю, почему у меня было плохое предчувствие.

– Доброе утро.

Я резко останавливаюсь.

Коннор.

Черт.

– Я могу объяснить. – Слова вылетают из моего рта невпопад. Я разворачиваюсь на пятках. Желудок сжимается, когда я вижу его: он прислонился к столешнице, скрестив руки, и наблюдает за мной. Хотя на нем все еще пижама, похоже, что он вообще не сомкнул глаз. Интересно, как долго он не спит, может быть, я случайно разбудила его, когда уходила, и он ждал меня с тех пор.

Страх заползает в мои внутренности.

Черт.

– Я хотела предупредить тебя, – добавляю я, – но не…

– Я просыпаюсь посреди ночи и обнаруживаю, что моя девушка не только исчезла из постели, но еще и украла ключи и сбежала с моим братом. Скажи, что у этого есть объяснение, Мэйв.

Именно страх, та уязвимость, которую я замечаю в его глазах, настораживает меня.

– Все не так, как ты думаешь.

– Разве?

– Лука позвонил мне на рассвете. Ему нужно было, чтобы я его забрала. Я не сбегала с ним. – Не могу поверить, что ему могло прийти в голову что-то подобное.

– Это все моя вина. Я попросил ее не будить тебя, – вмешивается голос позади меня. Лука тоже входит на кухню и со вздохом прислоняется к двери.

Внимание Коннора мгновенно переключается с меня на него.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – требует объяснений он, увидев его перебинтованные руки. Какая-то мысль, должно быть, внезапно приходит ему в голову, потому что он снова тревожно переводит взгляд с брата на меня. – Только не говори, что ты опять ввязался в драку?

– Я разбил бутылку о землю и порезался осколками. Мэйв приехала намного позже, – поясняет Лука, видя, как брат изучает меня, словно опасаясь, что со мной что-то случилось. Его слова, кажется, успокаивают Коннора.

– Что произошло? – снова спрашивает он, вновь сосредотачиваясь на Луке.

– Некоторое время назад я показал свои песни Джасперу и остальным музыкантам, и они украли их. Группа собирается включить их в свой первый альбом без указания моего авторства.

– Они не могут этого сделать. – Коннор тут же качает головой.

– Нет, но я никак не докажу, что песни мои. Они нашли звукозаписывающую компанию, которая помогла им выпустить первый сингл на радио. Его написал я. Он был о Райли. Никто посторонний не догадался бы об этом. Ты поймешь, когда услышишь.

– Мы найдем решение.

– Мы ничего не можем сделать, Коннор.

Тот уже начал было возиться на кухне, но остановился, увидев выражение лица Луки.

– Ты уже пытался, – догадывается он. Разочарование проступает в его чертах.

– Я пошел в паб поговорить с Джаспером. Они обманом заставили меня сесть в машину и бросили на заправке в двадцати километрах от Нокии. Кинули мне бутылку виски, чтобы окончательно унизить. Я выпил половину. Потом разбил ее об землю. И позвонил Мэйв. Мне не на чем было вернуться домой.

– И ты позвонил ей.

– Да, я позвонил ей.

– Почему?

– В смысле почему?

– Почему, несмотря на все, что я для тебя сделал, когда у тебя проблемы, ты не обращаешься ко мне? – упрекает его Коннор.

Это застает нас обоих врасплох. Самообладание Луки дает трещину.

– Я не…

– Почему я узнаю от Маркуса, что ты ранен в баре после драки с каким-то придурком? Почему ты предпочитаешь отправить мою девушку одну на дорогу, ночью, в стране, которую она едва знает, вместо того чтобы попросить ее разбудить меня? – продолжает Коннор. – Что я сделал, чтобы заслужить такое недоверие?

– Я доверяю тебе, – бормочет Лука, сглатывая слюну. Похоже, он не знает, что еще сказать.

– Ты обращаешься ко мне только по пустякам. Когда тебе нужно разобраться с девушкой, с которой ты обошелся как с дерьмом, тогда ты зовешь меня, чтобы я разгребал все за тебя. Но ты никогда не говоришь со мной о важном. Никогда не открываешься. И сегодняшнее… я не понимаю, как…

– Я не хотел тебя впутывать.

– Я уже впутан, Лука, черт возьми. Ты мой брат.

– Но я не хотел продолжать грузить тебя своими проблемами. Я просто… не хотел…

– Не хотел что? – давит Коннор.

– Не хотел тебя разочаровывать.

Воцаряется тишина.

Выражение лица Коннора меняется.

– Ты не