Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Поэтому ты хочешь посвятить себя журналистике?

– Отчасти да. Я и раньше точно знал, что хочу работать в сфере коммуникаций. После случившегося с Райли я понял, что моя профессия может помочь мне распространять информацию и повышать осведомленность о важных проблемах. Когда-нибудь у меня будет трибуна, с которой я смогу достучаться до людей. И я намерен использовать ее правильно. Я уже готовлюсь, – признается он. – Я многое узнал о предотвращении самоубийств, общаясь с психотерапевтом. А еще, хоть это и не связанная напрямую тема, это помогло мне узнать больше о поддержании психического здоровья и о предрассудках, которые существуют вокруг этого… Странно, что никто не осуждает человека за поход к врачу из-за боли в желудке, но мы продолжаем осуждать тех, кто обращается с проблемами психического здоровья. Без сомнения, это сложная тема. И она меня тоже злит.

Я глажу его по руке и сжимаю его ладонь. Перед нами на озеро опускается закат. На другом берегу виднеется лодка. Ветер доносит до нас смех детей, играющих вокруг нее.

Я представляю, как Лука, Коннор и Райли делали то же самое в детстве.

– Я понятия не имела, что произошло, – говорю через несколько минут. – Должно быть, вам было тяжело. Я даже не могу вообразить, через что вам пришлось пройти.

– Было тяжело, – соглашается Коннор. – Я не рассказал тебе раньше только потому, что не чувствовал себя способным говорить об этом. Трудно облечь это в слова. Лука был прав. После того как я поделился с тобой, мне стало легче.

– Главное, что ты рассказал. Неважно, сколько времени тебе для этого понадобилось. Спасибо, что доверился мне. – Я грею его руку в своих ладонях.

Коннор поглаживает большим пальцем мои костяшки.

– Родители Райли уехали из города. У меня никогда не было с ними близких отношений. Я не перестаю думать, испытывают ли они такое же чувство вины, какое испытывал тогда я. Что касается моего брата… Мы похожи в одном и очень разные в другом. Лука не захотел ходить к психотерапевту. Вместо этого он погрузился в вечеринки, громкую музыку и в конце концов алкоголь. Его способ убежать от боли – саморазрушение. Поэтому я так рад, что он решил измениться. Это значит, что, как и я, он исцеляет свои раны. Рано или поздно нам обоим придется это сделать. Жизнь продолжается. Она никого не ждет. Если не поторопишься, можешь отстать.

Я медленно киваю. Коннор не скажет мне об этом – и я сомневаюсь, что он сам это осознает, – но если способ Луки справляться с болью – это алкоголь, то его способ – безоговорочно отдавать себя другим. Коннор настолько щедр, что порой забывает о себе. Помню, когда я приехала, Лука сказал мне, что у его брата комплекс спасателя. Он жаловался, что тот всегда обращается с ним как со сломанной игрушкой. Не думаю, что Коннор пытается кого-то починить. Он просто хочет уберечь его.

Он не смог уберечь Райли.

Возможно, его пугает, что история повторится.

– Твой брат идет на поправку. Ты идешь на поправку. Где бы ни был Райли, он гордится вами. Он очень дорожил теми хорошими моментами, что вы разделили. Я знаю это, – уверяю я его. – Как знаю и то, что он хотел бы, чтобы ты вышел в свет и следовал своим целям. А Лука сосредоточился на музыке или… чем он там занимается со своими дьявольскими инструментами.

Мне удается рассмешить его. Это смех сквозь слезы с привкусом грусти, но все же смех.

– Будь здесь Райли, он бы уже сложил в коробки все, что есть в моей комнате, и выставил меня за дверь.

– Тебе стоит согласиться на стажировку, – мягко настаиваю я. Мы оба знаем, что этого хотел бы Райли. И что он этого заслуживает.

– Я не могу оставить свою семью. И брата.

– Ты уже от многого отказался ради брата, Коннор. И я уверена, что он никогда не просил тебя об этом. – В этом вся суть. Родители и магазин – лишь отговорка. Именно Лука, сам того не зная, держит его привязанным к этому месту. – Перестань себя мучить. Это не твоя ответственность.

Наступает тишина.

– Я написал список вместе с Райли.

– Я знаю. – То, что я услышала сегодня, окончательно подтвердило мои подозрения.

– Когда ты приехала сюда и выглядела такой… потерянной, я подумал, что составление списка и воплощение его вместе со мной пойдет тебе на пользу. Но у меня был и эгоистичный мотив. Я хотел закончить свой список. Ради него. Остался всего один пункт.

– И что там написано?

– В моем списке?

Я киваю.

Помедлив мгновение, Коннор откидывается назад, глядя в небо. Я ложусь рядом. Пейзаж окрасился в оранжевые тона, и начинает холодать. Я бы ни за что на свете не покинула это место.

– Пункт первый: поиграть в пейнтбол, – перечисляет он по памяти.

Невольно расплываюсь в улыбке:

– Сделано.

– Пункт второй: сменить имидж. Желательно покрасить волосы в какой-нибудь экстравагантный цвет.

– Например, в розовый?

– Например, – соглашается он. – Пункт третий: скатиться с горки в моем любимом аквапарке. Пункт четвертый: прыгнуть в воду с высоты.

Я переворачиваюсь и упираюсь подбородком ему в грудь:

– Какие остались?

– Пункт пятый: сделать татуировку. Это единственное, что я еще не выполнил.

– Это будет просто. Парень Лии – один из лучших татуировщиков, которых я знаю. Он живет в Портленде, сможешь сделать ее, когда поедем в гости. Что еще?

Коннор колеблется. И тут я осознаю, что сказала «поедем» вместо «поедешь». В последнее время мой мозг автоматически предполагает, что я останусь здесь навсегда. Мне бы этого хотелось. Возможно, я передумала насчет отъезда. Мы с Коннором не говорили о том, что будет с нашими отношениями, если я решу вернуться в Майами, и мне невыносима мысль о том, что у нас может быть срок годности. К тому же та жизнь, что была у меня там, теперь кажется мне очень далекой. Я уже целую вечность не получала новостей от Майка или папы.

Как бы то ни было, мне не хочется об этом думать.

До свадьбы осталась неделя.

Я приму решение после.

– Пункт шестой, – продолжает Коннор, – отправиться на рыбалку с Райли и братом. Это я выполнил две недели назад. Пришлось вычеркнуть его имя. – Он сглатывает слюну. – И пункт седьмой…

– Какой?

Его глаза встречаются с моими.

– Найти Мэйв.

Интересно, в чем секретная формула соединения двух душ. Это