Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Не ври. Ты знаешь, что разочаровывал. Сотни раз. Когда я оказался там, посреди пустоты, я чувствовал себя таким жалким, что не… не хотел, чтобы ты видел меня таким. Хотел, чтобы ты продолжал гордиться мной, ведь я пытался измениться. Я позвонил Мэйв, потому что она единственная, кто пришел мне в голову. Это была плохая идея. Последнее, чего я хотел, – это создать проблемы между вами. – Его голубые глаза ищут мои. – Мне правда жаль.

Я качаю головой, скрестив руки. Их разговор так меня тронул, что к горлу подкатывает ком.

– Я знаю. Все в порядке, – отвечаю я, и Коннор снова переводит взгляд на меня.

– Я не догадывался, что ты так себя чувствуешь, – говорит он Луке. – Не знал, что мое мнение настолько… важно для тебя.

– Оно важно, – подтверждает тот. – Конечно важно.

– В таком случае, я горжусь тем, как далеко ты продвинулся. Даже если иногда ты движешься медленнее, это не значит, что ты стоишь на месте. Ты стал лучше.

У Луки снова влажнеют глаза.

– Но этого недостаточно.

– Будет достаточно, – уверяет его Коннор.

– Не без помощи, – возражает Лука. – Я хотел бы поговорить с папой и мамой.

Я чувствую, как снова могу дышать. Коннор же, напротив, напрягается всем телом.

– Ты уверен в этом?

– Сегодняшний срыв – ничто по сравнению с тем, что бывало. Возможно, поэтому я смог понять, что мне это не… нравится. Это неправильно. Я не хочу быть неспособным смотреть в глаза знакомым только потому, что стыжусь того, сколько раз им приходилось помогать мне, когда я не мог справиться сам. Я не хочу больше чувствовать, что я это не я. Не хочу тратить свою жизнь на вещи, которые делают меня счастливым всего на несколько часов. Я хочу… измениться. По-настоящему измениться. И это будет чертовски сложно, но с чего-то надо начинать, – заявляет Лука. – Я хочу, чтобы папа и мама были в курсе ситуации. Их поддержка облегчит этот процесс. И так будет намного справедливее по отношению к тебе.

– Я здесь не главное, – возражает его брат.

– Главное. Ты тоже многим рисковал. Я заставлял тебя хранить секреты от нашей семьи и нести на себе весь груз проблемы, которая не была твоей, и это несправедливо. Теперь этому придет конец. Ради меня, но и ради тебя тоже. Так будет лучше для нас обоих.

– Мы поговорим с ними вместе, – предлагает Коннор.

Я чувствую, как он подавлен, как тяжело ему осознать, что теперь придется делегировать ответственность.

Лука качает головой:

– Это мое дело.

– Вдвоем будет проще.

Я незаметно вытираю щеки рукавом свитера. Это привлекает внимание Луки, который расплывается в грустной полуулыбке. Выражение его лица кажется мне теплым и родным. Как у хорошего друга, как у брата. Он засовывает руки в карманы и без лишних слов решает закрыть тему.

– Мне надо подняться и принять душ. От меня несет алкоголем и чем там еще пахнет машина Джаспера. – Он с отвращением морщится. – Это просто омерзительно.

Хотя я понимаю, что он просто пытается разрядить обстановку, мне удается тихо рассмеяться. Он бросает на нас последний взгляд, прежде чем выйти из кухни. Мы с Коннором остаемся одни. Тишина затягивается на несколько мучительных мгновений.

– Я собиралась попросить его рассказать тебе, – уверяю я, все еще не глядя на него.

– Знаю, – вздыхает он.

– Я думала, если заберу его и мы все объясним тебе, когда вернемся домой, это смягчит удар. Последнее, чего я хотела, – это причинить тебе боль.

– Знаю, – повторяет он. – Все в порядке.

Наконец я решаюсь повернуться к нему и вижу сожаление в его глазах.

– Мне следовало тебя предупредить, – признаю я. – Но когда я вернулась, у меня возникло ощущение, что ты думал о чем-то совершенно другом. Мне это не нравится. Мы с Лукой просто друзья. И я ценю его как друга. Ничего больше. Ты тот, с кем я хочу быть.

Я решаю проявить твердость в этом вопросе. Какую бы неуверенность или ревность к брату он ни испытывал, этому не место в наших отношениях. Для этого нет причин.

– Мне нужно, чтобы ты доверял мне в этом, – настаиваю я.

– Я доверяю тебе. Во всем. Мэйв, нет… – Как раз когда он делает шаг ко мне, мы слышим тихий стук в дверь.

– Мэйв? – У Джона в руке телефон. – Можешь подойти на минутку?

– Конечно. – Я напряженно откашливаюсь. – Иду.

Коннор провожает меня взглядом, пока я выхожу из кухни вслед за Джоном. Я все еще так взволнована случившимся с его братом и нашей почти-ссорой, что не замечаю виноватого выражения лица Джона, пока не становится слишком поздно. Мы вместе выходим на заднее крыльцо, чтобы поговорить наедине.

– Я пытался объяснить ему, что с тобой все в порядке, чтобы он успокоился, но он настоял, чтобы я передал тебе телефон. – Его губы беззвучно извиняются, пока он протягивает мне мобильный.

Я знаю, кто это, еще до того, как слышу голос.

– Мэйв?

Я крепко сжимаю телефон.

– Привет, папа.

Все, что я оставила позади в Майами, внезапно настигает меня. Я была так сосредоточена на Луке и Конноре, что совершенно забыла: проснувшись, я увидела три пропущенных вызова от отца. Больше звонков не было, но я знаю его: если он не смог связаться со мной напрямую, он пошел искать другие способы.

Вот тут-то и пригодился Джон.

– Ты не отвечаешь на телефон, – упрекает отец меня.

– Здесь другой часовой пояс. – Я не осознаю, что говорю, пока не заканчиваю фразу. – Я имела в виду…

– Не нужно придумывать оправдания. Я уже знаю. Даже до того, как позвонить Джону, я знал, где ты. Не понимаю, как я мог поверить в твою ложь. – Он фыркает. – Я должен был догадаться.

– Папа…

– Какого черта ты там делаешь?

– Мне нужно было сбежать.

– От чего?

«От тебя, от Майка, от моей жизни».

– От всего.

– И что тебе дал этот побег, кроме возможности пользоваться благосклонностью чужой семьи?

Его резкие слова словно окатывают холодной водой. Передо мной Джон с грустью смотрит на меня. Должно быть, он слышит моего отца.

На всякий случай я убавляю громкость.

– Я счастлива здесь, – защищаюсь я, будто этого достаточно, будто его когда-то волновало мое счастье.

– Да, конечно, ты счастлива там. Используешь других. Ничего не делаешь. Родители Майка звонили мне десятки раз. Они до сих пор не понимают…

– Мы с Майком больше не вместе.

– Почему? У тебя была устроена вся жизнь, и вдруг ты пошла на попятную – и ради чего? Чтобы посмотреть мир? Ради бога, Мэйв, спустись на