Делагарди - Элизабет Кензи

— Себя, Мирна! Я ненавижу себя за то, что поверил. Что отпустил спать одну. Что не заметил намерений.

Боже. Как. Больно.

— Замолчи, замолчи… — Я замотала головой, бинты терлись о кожу, раздирая раны, но я хотела этой боли. Я крутилась, заставляя тело страдать.

— Нет, послушай! — Он подошел ко мне. — Ты не имеешь права так рисковать собой. Ты не имеешь права делать это со мной. Слышишь?

Он рухнул на стул, закрыв лицо руками.

— Ты сожгла своего отца. Но ты чуть не сожгла и мое будущее. Ты — все, что у меня есть. И я проклинаю тот день, когда позволил тебе решать.

— Я не могла иначе, — прошептала я, глядя на его пальцы, вцепившиеся в волосы. — Он убил ее, Арден. Он убивал Дакоту. Он касался ее. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда! — Он вскинул голову. — Ты могла позвать меня! Довериться мне!

— И что бы ты сделал? Убил бы?

— Я бы вырвал ему сердце голыми руками. Если бы это спасло тебя от ожога. Неужели ты до сих пор не поняла?

Слезы текли сплошным потоком, разъедая бинты.

— Прости… — выдохнула я. — Я пойму, если ты уйдешь.

Он наконец коснулся меня. Осторожно, невесомо, подушечками пальцев провел по линии бинта на руке.

— Я не смогу смотреть на это снова, Мирна.

Он поднял взгляд. В нем была такая тоска, что мне захотелось выть.

— В следующий раз, когда ты решишь гореть, помни, что горишь не одна.

— Мне больно, — призналась я, сдаваясь. — Только не оставляй меня. Мне так больно, Арден.

— Я знаю.

Он наклонился и обнял меня — бережно, слабо, боясь причинить вред.

— Я заберу это. Спи.

— Спасибо.

Недели растворились в ознобе и лихорадке. Сила распирала изнутри, билась в ребра, желая вырваться и закончить начатое. Арден не отходил. Он сидел рядом, читал, молчал, подавал воду. Но боль больше не забирал. Он оставил мне ее, чтобы я помнила. И я разваливалась на куски от воспоминаний о воплях горящего Лоэрта каждую ночь.

Ожоги превратились во множество мелких шрамов. Но и они светлели постепенно. С Корвеном мы не пересекались. Жаннет, даже под прицелом ледяного тона Ардена, твердила заученно одно и то же. Что она увидела, сказала Корвену, что он ушел.

Но это потеряло всякое значение. Важен был итог: я дышала, а Лой снова обрел форму. И всем этим я была обязана Корвену.

Дакота оставалась в коме. Я не навещала ее. Не могла. Все это превращалось в пытку, отягощенную воспоминаниями и животным страхом причинить ей больший вред магией.

Каждый день память подкидывала фантомные боли ожогов, и чем больше времени проходило, тем четче проступало лицо Лоэрта перед мной. Магия окрепла. Она рвалась наружу. Любой выдох грозил стать ураганом. Арден учил дышать. Иди заставляла медитировать.

Несколько раз в зыбком пространстве транса меня выкидывало к озеру Скорвикс. Я чувствовала запах влажной земли и видела Марцелла. Он сидел у самой кромки воды, но стоило мне сделать шаг, как его золотое сияние тревожно вспыхивало. Он пугался моего присутствия, и декорации тут же схлопывались, перебрасывая нас на залитый светом луг. И это точно что-то значило.

Но даже в этом аду было место блаженству. Арден.

— Я не хочу ночевать с Ниссой, — бросила я, глядя на мелькающие за окном деревья.

Лой выстукивал нервный ритм по стеклу, игнорируя разговор.

— И не будешь, — ответил Арден, выворачивая руль.

Мы свернули на гравийную дорогу. Вечер сгустил краски. На Гримфорд обрушилась осенняя прохлада.

Едва мы вышли из машины, из дверей вылетела Кассандра. Она набрала разгон, целясь мне в колени.

Арден среагировал мгновенно. Шаг в сторону, и он выставил руку.

— Нет, Кас. Мирна только из больницы.

Он лгал. Защита требовалась не мне. А от меня. Я была ходячей бомбой с замедленным действием.

— Ну вот еще, — надула губы она и прижалась к ноге подошедшей Ниссы.

Нисса и Леонор стояли поодаль, изучая меня. Я знала, что выгляжу непривлекательно, но это было лучше первых дней.

Леонор шагнула первой.

— Ты нас так напугала.

Ее объятия были крепкими. Я не понимала, как они относятся ко мне, не понимала, насколько винят в убийстве Лоэрта.

— Ты сделала все правильно. — Леонор отстранилась. — Твоей вины нет. Слышишь? То, что он сделал с Дакотой… и с тобой. Я ужасная мать и наставник, раз допустила это.

— Вы ненавидели Лоэрта? — Было странно, что никто не скорбел о нем.

— О, Мирна. — Она посмотрела на меня со снисходительностью. — Ненависть — слишком сильное чувство для того, кто давно не был частью семьи. Лоэрт жил так долго, что пережил всех, кто мог его любить. Из его прямых потомков осталась только ты. Мы далекие родственники, совсем другая ветвь. Он прожил столько веков не потому, что был хорошим человеком, милая.

— Надеюсь, ты не чувствуешь угрызений, — неловко улыбнулась Нисса.

Я дернула плечом.

Ни Корвена, ни Давена не было. Мескер переминался с ноги на ногу, разглядывая гравий. Флорела и Йорван стояли столбом, кивая в такт словам о выздоровлении. Мы не общались, и это было наигранно.

Мы с Лоем разошлись у лестницы. Я пошла за Арденом.

В его комнате был полумрак, освещенный одним торшером. Тело ломило от энергии до жжения в желудке. Я не могла найти себе место. Быть с Арденом — значит помнить, что я натворила.

— Мирна. — Он сидел на краю кровати, наблюдая за моими метаниями. — Сядь.

Я опустилась на матрас рядом, скрестив ноги.

— Что тебя волнует?

Он хотел помочь. Но я не хотела признаваться. Озвучить это — то же самое, что признать факт банального убийства, а не великой миссии спасения.

— Ничего, — соврала я. Мне хотелось дать ему другую правду. Ту, что могла быть полезной. — Я видела озеро Скорвикс. То, где мы познакомились.

Уголок его рта пополз вверх.

— Видела?

— Ну да, когда медитирую. Это не просто медитация.

— И когда ты собиралась сказать?

— Сейчас, — пожала я плечами.

— Хорошо. Тебя тянет туда?

— Очень.

Он громко выдохнул.

— Там похоронен Марцелл. — Арден перестал улыбаться. — Тело осталось в воде.

— О боже…

— Тебя тянет к нему.

— Да… а