В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Никогда не ощущала такой неразрывной связи с другим человеком.

И знаю, что больше не испытаю подобного ни с кем.

Маттео — моя судьба. И всегда ею был.

Отстранившись, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться; мы прижимаемся лбами друг к другу, и я смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Ты мой лучший друг, Маттео, вторая половина души. Я чувствовала нашу связь еще маленькой девочкой, выискивая тебя взглядом в толпе; осознавала ее непреложность, когда лишь в твоих объятиях находила тихую гавань, когда лишь ты мог вернуть меня домой. Эта истина живет во мне ровно столько, сколько знаю тебя. Ты — мой человек... моя любовь, — дотянувшись, я смахиваю одинокую слезу, скатившуюся по его щеке. — С любым ударом судьбы я справлюсь, ведь со мной ты. Жду не дождусь возможности открыть мир вместе с тобой. Мне хочется прожить эту жизнь вместе, потому что я люблю тебя, Маттео, и всегда видела рядом лишь тебя.

В мгновение ока на лице Маттео расцветает улыбка — такая ослепительная и полная счастья, что я невольно отвечаю тем же.

— Буду хранить твои слова в памяти до конца своих дней, — сердце болезненно сжимается: я понимаю, насколько бесценно для Маттео такое признание, ведь собственные родители никогда не говорили ему о любви. — Пожалуйста, повтори еще раз, всего один разок, — шепчет он.

— Я люблю тебя, Маттео Валенти. Всегда любила и всегда буду, — нежно произношу я, улыбаясь прекрасному мужчине.

Он с наслаждением вздыхает и прикрывает глаза, словно смакуя каждое слово.

— И эти слова ты будешь слышать всегда, — шепчу я, оставив легкий поцелуй на его щеке. — Готовься к тому, что тебя будут любить во всеуслышание, Маттео, потому что чувство слишком огромно, чтобы держать его в тишине.

— Мы с тобой всегда на одной волне, Птичка, — он резко распахивает глаза. — Я как раз собирался сказать то же самое.

— У меня лишь один вопрос.

— Все что угодно, — шепчет он, и исходящая радость разливается по венам бесконечным теплом.

— Почему ты зовешь меня Птичкой?

— Потому что, глядя на тебя, вижу свободу, — признается он, пока большие пальцы нежно поглаживают мои скулы. — Ты — мой покой, Айви. Я смотрю на тебя и чувствую себя свободным.

От такого признания сердце срывается в свободное падение, ухает в живот, а затем взмывает в самые небеса.

— А взамен помогу обрести свободу тебе, моя Птичка. Поступив в колледж, я набил это — голубку, вырывающуюся из клетки, потому что наконец-то обрел свободу, — он смущенно улыбается и, повернувшись боком, задирает край футболки, позволяя во всей красе разглядеть рисунок на коже. Повисает тяжелая, многозначительная тишина. — Глядя на нее, я вспоминал о тебе. О том, сколько счастья подарила и как помогла пережить самые темные времена. Словно частичка тебя всегда могла быть рядом, куда бы я ни пошел.

— Я буду бороться, — твердо произношу я, едва справляясь с бурей нахлынувших чувств, пока Маттео опускает край футболки, а у меня на глазах блестят слезы. — Соберу все силы в кулак и буду бороться. Не только за себя, но и за всех девушек, которых он покалечил. Я буду биться за нашу свободу.

— Я тобой горжусь, — шепчет Маттео и целует меня — трепетно, нежно, словно величайшую драгоценность в своей жизни. — Готова снова расправить крылья?

Глядя в глаза своему лучшему другу — человеку, который прошел со мной через весь кошмар, который напоминал о моей внутренней силе в те дни, когда опускались руки, — я понимаю, что со всем справлюсь.

В самой глубине души уверена в этом.

И пусть я иду на шаг, чтобы помочь всем тем девушкам, я делаю это и ради себя самой. Ради той трехлетней девочки, у которой многое отняли, чью душу безжалостно растоптали.

Я делаю это ради нее.

Потому что больше некому. А она заслуживает того, чтобы за нее поборолись.

— Я готова к полету, — отвечаю я, ощущая в себе такую внутреннюю силу, какой не знала уже много месяцев.

Услышав эти слова, Маттео смотрит на меня с нескрываемой гордостью. Выпрямившись во весь рост, он закатывает правый рукав, обнажая браслет, который я подарила еще в детстве. От этого зрелища сердце пропускает удар.

Я и не подозревала, что он носит его не только во время матчей.

Я хмурюсь, видя, как он его снимает, но Маттео лишь бережно берет меня за руку.

— Однажды ты призналась, что когда страшно или тоскливо, достаточно взглянуть на браслет, чтобы снова почувствовать себя счастливой и защищенной, — произносит он, застегивая бисерное плетение на моем запястье, и с улыбкой заглядывает в глаза. — Пришло время и тебе почувствовать себя в безопасности, Айви.

Глава 63

Айви

Три месяца спустя

Звонок горячему диспетчеру

Энджел: Желаю удачи

Тристан: Когда вернешься на работу, тебя будет ждать именной кусочек бананового хлеба <3

Калани: Посылаю лучи позитива!

Бандитки из книжного клуба

Белла: Думаю о тебе, пожалуйста, дай знать, если что-нибудь понадобится!

Синди: Держи нас в курсе

Лайла: Мы тебя любим <3

Это первый раз со дня рождения, когда я вижу людей, давших мне жизнь.

Я бы назвала их родителями, но оба давно лишились этого звания.

Скажи мне кто-нибудь три месяца назад, что буду сидеть в зале суда, смотреть на монстра, который не просто вырастил меня, но и калечил немыслимыми способами, и при этом не возникнет желания бежать к ближайшему унитазу — я бы рассмеялась ему в лицо.

Но вот она я. Сижу на ряду позади стола окружного прокурора. Рядом Маттео крепко сжимает мою руку, справа — брат. И я... не умираю внутри.

Не могу сказать, что я в порядке — вряд ли вообще когда-нибудь буду, если дело касается этой темы, — но я выживаю, дышу и продолжаю жить, несмотря на все, через что пришлось пройти за последние недели.

В ту ночь, после того как сказала Маттео, что готова встретиться с реальностью лицом к лицу, готова бороться, мы остались в домике. Вернулся Калеб, и сами приготовили пиццу, включили фильм.

Это было максимально далеко от нормальности, но я до сих пор с теплом вспоминаю тот вечер. Во-первых, потому что Маттео впервые сказал, что любит меня. Во-вторых, потому что двое самых важных людей в моей жизни были рядом, и я никогда