Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Земля начала плавиться в гигантские пепельные лужи. Уголь стал магмой. А дерево, которое совсем недавно было обугленным пнем, раскололось надвое и выпустило из себя рой пчел.

Нас объяло жалящее, жужжащее облако.

Солин пригнулся, избегая нападения.

Он закричал, когда жала впились в наши огненные формы. Облако пчел кружилось все быстрее и быстрее.

Солин крепко обнял меня, чтобы на этот раз мы точно не разделились, положил подбородок мне на макушку и не отпускал.

Огненный мир расплавился и превратился в один гигантский язык пламени, а потом угас, и от него поднялась тонкая струйка дыма.

Пчелы ужалили нас разом, как по команде. И все потонуло во тьме.

Глава 32

Дарро

Зетас боднула меня в сотый раз. Солнце медленно опускалось к горизонту. Жара позднего лета исчезала вместе с солнцем, оставляя после себя разлитое в воздухе обещание осени.

Скоро погода изменится, изменится сезон, и мир будет медленно дремать, готовясь ко сну более глубокому, когда снег и мороз убьют все, что нужно убить, очистят землю, озера и горы, и те проснутся обновленными.

Руна тоже должна проснуться.

Я посмотрел на лупик, в котором она находилась.

Два стоящих у входа стража из Нил перестали за мной следить – левыми руками они сжимали копья, а правые держали на бедрах, где с кожаных поясов свисали тяжелые короткие палки. Стражи готовы были проломить с их помощью кому-нибудь череп.

Проломить череп мне – если я осмеюсь подойти.

Ноги болели. Спина протестовала: я стоял здесь много часов, но не собирался двигаться с места. Я сделал то, о чем попросил меня вождь Трал, и взамен он сдержал свое обещание.

Это была натянутая сделка: мы до последнего не доверяли друг другу, но он убедил меня в том, что Руна проснется, когда взойдет первая звезда. Трал был так уверен в собственных словах, что объявил пир в честь их возвращения – люди Нил разбрелись по деревне, готовили еду, жарили мясо и медленно расхаживали в нетерпении.

Желудок заурчал – я почувствовал запах пищи. Жажда перестала быть просто болезненной и перешла в невыносимую. Но я не сойду с этого места.

Пока Руна не выйдет из лупика.

Я весь день простоял у жилища чтеца огня в ожидании.

И весь день мужчины, женщины и дети Нил обходили нас с Зетас, словно мы были чудовищами.

Но теперь наступила ночь.

Я погладил Зетас по мягкому плечу, но думал я не о ней. Разум мой был в лупике… присматривал за Руной, защищал ее от сил, которых не понимал.

Причинил ли огонь ей боль, как сделал со мной? Сколько еще мне придется ждать?

Вокруг ног моих обвились тени, всегда готовые напасть. Я не стал их урезонивать. Не скрывал свою тьму от удивленных взглядов.

Терпение мое истончалось, на его место пришло бессилие.

Во мне снова вспыхнули гнев и разочарование. Я направил эту вспышку на волчицу, и Зетас фыркнула, вздыбив мех. Она прижалась к моему бедру теплым боком, поддерживая и успокаивая.

Если бы не она, я бы точно потерял контроль и кого-нибудь ранил.

После того как я выбежал из дома Леки с копьем в руках – рогатая волчица за мной, – я готов был убить первого же вставшего у меня на пути человека.

Солнце ослепило меня. Я остановился и сердито глянул на несколько жилищ: какие-то из них были больше остальных, другие украшены веревками или звериными костями, бусинами и перьями.

Руна говорила о чтеце огня так, словно он был одним из самых важных членов клана. Значит, лупик его должен быть одним из самых лучших.

С окрыленным сердцем и тенью в виде Зетас я пробежал мимо играющих в грязи с палками и речными камнями детей и направился к самому большому лупику у входа в деревню.

Но потом передо мной предстал тот большой мужчина, который повел своих людей по травяному морю, чтобы забрать то, что принадлежит мне. Он загородил мне путь: вышел из лупика, сжимая огромной рукой украшенный посох. Он вымылся и заплел черные волосы, но в глазах плескалась тревога.

– Я рад видеть тебя живым, – холодно процедил мужчина, осматривая меня с головы до ног.

Взгляд его задержался на челюсти и на виске. Глаза расширились, когда он понял, что ран там не осталось. Ни синяков, ни припухлостей.

Я позволил ему осмотреть себя. Зетас оскалила зубы.

– Отведи меня к ней. Сейчас же.

Мужчина покачал головой и бросил взгляд на высокую, сильную женщину, что вышла из лупика вслед за ним и встала рядом. Она скрестила руки на бизоньем меху, который закрывал ее грудь, и пробормотала:

– Прежде чем сделаешь глупость, позволь рассказать тебе, что произойдет, если ты начнешь драться в нашем доме, – она кивнула подбородком на что-то позади меня и властно сжала губы. – Посмотри.

Я сжал руки на украденном копье и обернулся.

И тут же замер: меня окружил целый рой охотников. Мужчины и женщины, молодые и старые: на высушенных солнцем лицах – непоколебимая уверенность.

– Руна в безопасности. Это я могу тебе обещать, – произнесла женщина, вновь привлекая мое внимание на себя и седые прядки в своих черных волосах. – Она идет в огне. Она избрана, ее защищают. И только она может вернуть нашего повелителя духов назад.

Женщина сжала руки в кулаки, и тон ее сделался ледяным.

– Ее нельзя отвлекать. Огонь отпустит ее только тогда, когда она будет к этому готова. Если ты попытаешься разбудить ее, то нанесешь и ей, и Солину непоправимый урон. Если ты сразишься с нами, то можешь убить кого-то из нашей семьи, да. Но мы убьем тебя в ответ. Если ты натравишь на нас свою волчицу, мы распорем ей живот клинком прежде, чем она накинется на наших детей, – в глазах ее сияло смертельное обещание. – Ты понял?

Я перевел взгляд с женщины на ее пару и обратно. Сжал челюсти.

– Просто позвольте мне ее увидеть. Это все, о чем я прошу. Мне нужно увидеть ее своими глазами…

– Ты не сможешь этого сделать, – прервал меня вождь, и его темные глаза загорелись вызовом. – Я сдержал свое обещание и не причинил тебе вреда. И так я буду делать и дальше, пока ты не сделаешь того, что заставит меня пожалеть о своем выборе.

Тени мои поползли вперед, подкрадываясь к каждому охотнику позади меня. Каждая темная их ленточка полнилась тем же предупреждением, которое дал мне вождь.

Я не просил