Антагонизм - Натали Ният

только узнала про их отъезд, сразу примчалась. Тебя раздирает внутри твоя любовь к твоему сыночку. Ты понимаешь, что он бросает тебя. Ради своей семьи, своей жены. Прежде всего ради неё. Ради неё и её семьи. Я что, не знаю своего брата? Это Таська его настроила, и её родственнички. — Мама улыбнулась. — Лихо они всё это провернули за твоей спиной. А теперь ты настолько раздавлена этим, что пришла даже ко мне. Потому что тебе не к кому больше пойти. Ты всегда так со мной поступала.

— Я вовсе не хотела этого, — замотала головой бабуля.

— Хотела. Ты всегда отдавала себе отчёт в своих действиях. Ты эгоистка, мама. Большая эгоистка. Сколько раз ты упрекала меня, проклинала, обижалась на меня. А за что? За то, что я всегда говорила тебе правду? Ты и так всё знала сама. Просто предпочитала притворяться. А сейчас ты не можешь. Больше не можешь. Потому что все твои усилия пошли коту под хвост.

— Какие усилия, Рая?

— Усилия превозносить своего сына. Делать его жизнь сказкой, прощать ему всё говно. Подчищать за ним говно. Да, ты права, — голос мамы стал твёрже, — ты абсолютно права. Ты права в том, что переживаешь за него. Ведь без тебя он там пропадёт. Он никому там не будет нужен. И знаешь что? Знаешь, кем он станет там? Мной. Он станет там мной. Никто его не будет слушать, никто его не будет любить. И ты это прекрасно понимаешь.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала бабуля. — Ты очень жестока.

Мамочка громко засмеялась.

— Уезжает он, бросает тебя он, а жестокая я. Вот за этим ты и пришла. Чтобы в очередной раз обвинять меня во всем. А мне плевать.

Потом я еще долго не могла уснуть той ночью. Значит, Вадим с Тасей хотят уехать в Германию. Мне доводилось слышать эти разговоры, не про Вадима, конечно, а про других. У нас в школе так несколько человек уехали туда, они тоже немцы, как и Тася. Значит, сейчас они оформляют все нужные документы. А что потом? Наверное, потом им придет согласие или разрешение на переезд. Я знаю, что им надо будет поехать в консульство. А потом, потом они уедут навсегда. В новую для себя жизнь.

«Интересно, что я думаю по этому поводу?» — спрашиваю сама себя. Не знаю. Это все очень неожиданно, это да. А так, чтобы плохо или хорошо, не могу понять. Мне это безразлично. Неожиданно — безразлично.

После отъезда бабули я пришла к выводу, что была не права. Мне всегда хотелось, чтобы все было хорошо между нашими родственниками. Мне было грустно, когда бабуля ругалась с Тасей, да что там говорить. Я сама несколько раз мирила их. Ну или подводила к примирению. Просила бабулю не обижаться на Тасю, а Тасю — на бабулю. И очень радовалась, когда они снова начинали ладить. Ну не идиотка ли я? Может быть, если бы я не вмешивалась, бабуля бы раньше все поняла. Да и какое мне вообще до этого дело? Хотя, что бы она поняла. Мамочка права, она все понимает. Бабуля все понимает, просто она так борется за любовь и внимание Вадима, может, ревнует его? Неосознанно. Я не знаю. Для чего мне это все было надо? Поругались ли они, или помирились, они все равно не обращали внимания на мою маму. В любом случае. Никто из них не задавался вопросом: «А как же Рая? Не нужно ли ей чего-нибудь?» Нет, они только посмеивались над ней, над ее ревностью к папе. Привычно обвиняли ее, срывали на ней зло. А я? Разве я поняла это только сейчас? Или я тоже притворялась? Потому что мне было спокойнее и удобнее в кругу ладящих между собой родственников. Постараюсь больше не вмешиваться. Ни во что.

Глава 82

Глава 82

У нас в школе есть учительница, её зовут Лидия Тимофеевна, она ведёт химию. Женщина довольно рослая, широкоплечая, с короткой стрижкой. Не имею ничего против неё, вроде неплохая. Немного похожа на дворянку: нетороплива, величественна. Не скажу, что она добрячка, но и не злюка. Пятьдесят на пятьдесят. В принципе, если воспринимать её как человека, нормально. А если как учительницу, то перевес пойдёт в минус, но это потому, что с химией я не лажу. В нашем классе только два человека более-менее в ладу с химией: это Женька и Алка. Остальные тоже не бум-бум. Так вот, Лидия Тимофеевна — женщина порядочная, не выпивоха. Живёт, правда, далековато от школы, насколько мне известно. Может быть, поэтому о ней мало что известно в нашем классе. А может, это потому, что она сознательно конспирируется. Вроде у неё двое детей, дочка младшая учится в нашей школе, это я знаю. Вроде в седьмом классе. Я часто вижу эту девочку: непоседа, вертлявая, на мой взгляд. Спокойно ни с кем не разговаривает, постоянно крутится, смотрит глазёнками по сторонам. В общем, производит впечатление поверхностного, ненадежного человека. Хотя, вероятно, ещё маленькая. Хотя уже седьмой класс.

В школе, на данный момент, Лидия Тимофеевна заменяет завуча, что-то с ней случилось. Вроде как ушла на больничный, но неизвестно, вернётся ли с него. Пока завуча нет, за неё учительница по химии. Так вот, сегодня в школе она останавливает меня утром и просит зайти к ней на большой перемене в кабинет химии. Я, конечно, немного распереживалась: что же это такое может быть, что случилось? Потом подумала немного и решила: нет повода для беспокойства, ведь я же ничего плохого не сделала.

На большой перемене иду в кабинет химии, дверь в класс распахнута настежь. Переступаю порог, Лидия Тимофеевна сидит за столом.

— Входи, Линда. Присаживайся, — кивком головы показывает мне на парту.

Присаживаюсь за первую парту, жду, что она скажет.

— Я по поводу твоего брата, Линда. Его учительница каждый день жалуется на него. Он плохо учится, бегает по коридорам, плохо себя ведёт.

Молчу дальше, делаю виноватый вид. Слушаю.

— Так вот, я почему решила обратиться к тебе. Ты как старшая сестра можешь повлиять на него. Должна. Ты девочка тихая, аккуратная, ведёшь себя примерно, вот и повлияй на своего брата.

Продолжаю молчать.

— Ну, что скажешь, Линда?

— Хорошо.

— Что хорошо? Ты повлияешь на него?

— Повлияю, — отвечаю тихо.

— Вот и чудесно. Я надеюсь на тебя. Можешь идти.

— Хорошо. Спасибо, — говорю я ей и встаю из-за парты.

Ничего себе заявочка, думаю я на следующем уроке. Что значит «повлияй на