Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Слуга продолжал сыпать зерно — всё больше и больше. В какой-то момент он даже замер, озадаченно почесал затылок, но… пожал плечами и продолжил.

— Ты не сможешь управлять крепостью отсюда, рано или поздно тебе придётся покинуть столицу. Люди должны видеть власть, чтобы верить в неё. Даже твоя собственная невеста открыто хвалит другого.

Голос Бастиена Нокса, приближающегося к окну, заставил меня мгновенно прервать эксперимент. Слуга внизу отшатнулся, сокрушённо покачал головой, обнаружив перед собой гору овса, и растерянно оглянулся, но никого не заметил.

А потом принялся поспешно распределять излишки по кормушкам.

— Она просто пытается вызвать мою ревность, потому что сама мне неинтересна. Я такие женские уловки вижу насквозь, — небрежно отмахнулся лорд Тристан.

— А если Гектор завтра одолеет тебя на турнире? Тогда об этом будет шептаться не только твоя невеста…

Лорд Бастиен замолчал, заметив меня и подозрительно сузив глаза. Я лишь кротко улыбнулась главе рода Нокс, изобразив на лице растерянность, и направилась в сторону сэра Гектора, надеясь, что мы скоро сможем уйти.

Они стояли за широкой колонной, украшенной богатой лепниной, и тихо, зло шептались. Я знала, что нужно показаться, что не стоит подслушивать, но замерла, желая знать, грозит ли мне леди Элоиз какими-то проблемами.

— Вы же видите, как он со мной обращается. Открыто насмехается, открыто флиртует с другими, желая публично унизить. Вы видели это сегодня при всех, так что, вы думаете, он делает, когда остальных нет?

— Элоиз…

Интересно, прикасалась ли она к нему в этот момент? Использовала ли свою магию?

— У него любовница, леди Маржета Фреберг из Скрунде. Она подошла ко мне при всех, публично, и на ней украшения рода Нокс. Вы бы никогда не позволили со мной так обращаться, если бы были хозяином. Вы сильный, самый благородный из них, пусть даже они открыто насмехаются.

— Леди Элоиз, вас могут услышать.

— Может, мне уже всё равно… Мне нужна защита, мне нужна помощь, я так слаба и хрупка, вы же знаете. Вы всегда повторяете, что мне нужна защита. И Гратану нужен сильный правитель, не Тристан — он уничтожит наше наследие. Всё, ради чего вы трудились, ради чего я трудилась… мы. Я и так потеряла всё…

Использует ли она на нём магию сейчас?!

Леди Элоиз говорила шёпотом, с придыханием, пользуясь тем, что кругом гремел хохот и пьяный бред — рыцари наконец-то полноценно расслабились. Впереди их ждали награды, новые чины, а некоторых оруженосцев — долгожданное посвящение.

— Пожалуйста, попросите мой платок завтра. Я же чувствую, что вы этого хотите. Тристан может в открытую пренебречь мною и забрать ленту своей любовницы, вы — моя единственная надежда. Всегда. Вы единственный…

— Сэр Гектор! Сэр Гектор!

Я не услышала ответа рыцаря на слова леди Элоиз, потому что всё потонуло в яростных криках со стороны входа. Именно тогда я выглянула из-за колонны.

Леди Элоиз едва касалась запястья сэра Гектора — словно мимолётно, самым кончиком пальца… Случайно. Но всё внимание рыцаря было приковано к высоким дверям, в которые вбежал запыхавшийся слуга.

— Там… там родственники лорда Жана Леру, вашего оруженосца! Они говорят, что получили письмо с требованием выкупа за его жизнь!

Глава 49. Леди Элоиз Каносса. Настойка

* Леди Элоиз Каносса *

Он жив!

Элоиз металась по своим покоям из стороны в сторону, не в силах поверить, что глаза её не обманули.

Когда она поняла, кого захватил Гектор с отрядом...

Почему Августин объявился именно сейчас, после того, как он отсутствовал столько лет? После того как бросил её, родителей, связался с сопротивлением, унося с собой половину казны!

Ради кого они воевали?

Ради законного короля Альмерэ, сбежавшего в Салену и покинувшего материк на корабле? Глупые идеалисты. Именно брата Элоиз винила в том, что Гратан растерял большую часть своих земель.

Сейчас она не опасалась за его жизнь — она боялась, что он назовёт своё имя, имя своего рода, и кто-то заподозрит Элоиз в пособничестве. Даже если нет, подобное пятно на репутации может заставить короля изменить решение. И тогда вместо сильного мужа, готового поддерживать каждый её шаг, её саму лишат всего, что принадлежит ей по праву.

Проклятый Августин!

Элоиз открыла тяжёлый замок и откинула крышку сундука, доставая спрятанную в ворохе шалей печать. Хранить её у себя было безумием. Она уже использовала эту печать, убедив людей короля в Гратане отдавать часть доходов в казну её рода, и собиралась подкинуть печать Сабин, но, слава богам, она выждала…

Нужно правильно разыграть карты. Освободить Августина тогда, когда никто не будет этого ожидать, и обязательно чужими руками. В замке полно тех, кто ей сочувствует, стоит лишь усилить их чувства, и всё получится.

Люди и сами рады видеть то, чего нет.

Достаточно просто верить…

И совершенно не важно, что те, кто на самом деле вызволят её брата, могут закончить жизнь на плахе.

***

С самого утра дворец гудел — шла подготовка к турниру, но Элоиз почти не спала. Всю ночь она обсуждала каэри с леди Матильдой, у которой была своя особенная, выстраданная годами ненависть. На эту женщину даже влиять почти не требовалось, настолько ярко в ней полыхали эмоции.

Элоиз не понимала, как Матильда позволяет так с собой обращаться. Сама она давно избавилась бы от каэри, поглотившей внимание мужа, ещё до того, как всё зашло так далеко. Конечно, ей было известно, что леди Матильда пыталась бороться и варила свои зелья, но прошли годы, а ничего не изменилось. За вчерашним ужином взгляды сэра Винсента на каэри Хелену были слишком красноречивы.

Он желал её, был буквально одержим. И Гектор, её Гектор, постепенно начинал проявлять те же признаки. Он почти не участвовал в общей беседе, зато пристально следил, чтобы тарелка Сабин не пустовала, провожал её к столу и обратно, будто они были… парой.

Хуже всего то, что Гектор почти перестал реагировать на саму Элоиз, оставаясь холодным даже при прикосновениях. Одних слов не хватало, чтобы вызвать у него нужный отклик. Единственное чувство, которое она сумела в нём нащупать вчера, было жалостью.

Жалость всё ещё может быть силой… Но к ней нужно добавить потребность в опеке. Вернуть влюблённость, продемонстрировав свою храбрость, смелость и хрупкость одновременно.

— Вот, леди Элоиз, — леди Матильда подошла к ней утром, протирая покрасневшие глаза.

Где-то за её спиной проплыла, словно не касаясь пола, каэри Хелена —