Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Я знала, что они у тебя есть.

– Я подумал, что, когда придет момент, нужно быть готовым.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и встречаю его дразнящий взгляд и припухшие от поцелуев губы. Дрожь пробегает по всему телу.

– Что такое? – добавляет он, заметив мое молчание.

– Нам не обязательно заниматься этим, если ты еще не готов. Я не против подождать. На самом деле меня вполне устраивает все, что мы уже делаем.

– Я хочу этого, – отвечает он.

– Уверен?

– Я люблю тебя.

И этого достаточно.

Я снова целую его. Каким-то образом мы меняемся позициями, и, когда я осознаю это, я снова лежу на матрасе, а Коннор нависает надо мной, опираясь на руку. Я замечаю, что у него слегка дрожат руки, полагаю, от волнения, поэтому я сама открываю презерватив. Пока я надеваю его, он целует меня, а затем медленно входит. От этого ощущения у меня приоткрываются губы, и весь воздух разом покидает легкие. Коннор все еще надо мной и напряжен настолько, что я боюсь – вдруг ему не нравится. Он стонет, когда я двигаюсь ему навстречу, а я целую его подбородок и точку под ухом.

– Не думай, – прошу я. – Просто отпусти себя.

Я хочу довести его до предела. Это одно из лучших ощущений – видеть, какой сокрушительный эффект я на него произвожу. Это его первый раз. Возможно, мне стоило помочь ему больше. Сесть сверху или что-то еще.

Я порываюсь переместиться, но он останавливает меня, положив руку мне на бедро.

– Не двигайся, – приказывает он.

Моя улыбка становится шире. Ну надо же.

– Как скажешь.

Он все еще колеблется, поэтому я притягиваю его к себе, чтобы поцеловать.

Когда он снова начинает двигаться надо мной, я обвиваю его бедра ногами, подстраиваясь под ритм, и мы оба издаем стон, а он наконец обретает уверенность. Я чувствую все: его тело, сливающееся с моим, сильные удары его сердца, прерывистое дыхание, неловкие поцелуи. И единственное, о чем я могу думать сейчас, – «Я люблю тебя». «Люблю, люблю, люблю тебя». Слова застревают в горле. Я решаю, что хочу остаться в этом моменте навсегда; что, если когда-нибудь через много лет мне понадобится счастливое воспоминание, я вернусь к этому. Коннор вздыхает, ждет, пока я приоткрою губы для него, и углубляет поцелуй. В животе поднимается дикий трепет. Судя по тому, как напряжены его мышцы, он тоже на грани.

Его хриплый голос шепчет:

– Мэйв.

И я отвечаю:

– Я люблю тебя.

Только одного раза недостаточно.

Его тело дрожит над моим.

Я едва могу дышать.

– Я люблю тебя, – повторяю я. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. – Я готова повторять это бесконечно, лишь бы он никогда не забыл.

Я крепко обнимаю его, когда он с тихим стоном отдается наслаждению. Он тяжело дышит мне в плечо. Я двигаюсь ему навстречу, и без слов, будто наши тела понимают друг друга инстинктивно, он скользит рукой с моего бедра между ног и целует меня, когда я наконец нахожу необходимое облегчение. Я выпускаю воздух, который задерживала в легких, а потом Коннор утыкается носом мне в шею. Он лежит на мне, его грудь прижимается к моей, сердце бешено колотится. Вся комната погружается в тишину. Слышно только наше дыхание и шелест ветра, колышущего листья деревьев.

– Я не слишком тяжелый?

– Не двигайся, – умоляю я, но безуспешно.

Он встает, чтобы выбросить презерватив, потом снова падает рядом со мной и натягивает простыню, чтобы укрыть нас. Я понимаю, что он делает это только ради меня, поскольку сам он словно ходячий обогреватель, ему никогда не бывает холодно. Прижимаюсь к нему ближе. На самом деле мне очень нравится, что он такой теплый.

Коннор играет с прядью волос, упавшей мне на лоб. Я беспокойно наблюдаю за ним. Тишина убивает меня.

– Ты ничего мне не скажешь?

Он замирает.

– Я не знаю, что сказать, – признается он.

От его честности губы сами собой растягиваются в улыбке. Я упираюсь подбородком ему в грудь, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Например, что было хорошо. Что это был лучший секс в твоей жизни.

– Это был первый секс в моей жизни.

– И следовательно, лучший…

– Это было лучше, чем просто хорошо. Это был лучший первый секс в моей жизни. Я тоже тебя люблю. И не могу дождаться, когда мы будем жить одни, чтобы заниматься этим каждый день. – Он отпускает мои волосы и проводит своей большой ладонью по моей спине. – Это ты хотела услышать?

Я чувствую покалывание в животе.

– Пойдет.

Коннор смотрит на мои губы.

– Переезжай ко мне, – шепчет он.

– В город?

– Или в городок поблизости. Ты сможешь ездить на работу в Нокиу, а я буду ездить на стажировку в Тампере. И мы будем навещать моих родителей, когда захотим.

Улыбка дрожит на моих губах.

– Звучит здорово.

– Но?

Я вижу недоверие в его глазах.

– Не знаю, смогу ли я вынести, что ты будешь воровать мое печенье до конца наших дней.

– У тебя будет отдельный шкаф. Мне будет категорически запрещено к нему приближаться, – торжественно заявляет он. Я с улыбкой хмурю брови. – Есть еще какие-нибудь «но», с которыми мне нужно разобраться?

Мне приходит в голову столько всего, что если бы я начала перечислять все, то никогда бы не закончила. Первые места в списке занимают: мой отец, авиабилеты, которые он уже наверняка купил, жизнь, которую он хочет для меня, все, что я оставила позади в Майами. Однако, если взглянуть на это под другим углом, список минусов, хоть он и длиннее списка плюсов, состоит из вещей, которые значат для меня меньше. Возможно, я приехала в Финляндию без намерения остаться навсегда, но и не ожидала найти здесь жизнь, друзей, семью, любовь, дом. Лия права. В конце концов, только я могу принимать решения.

И я выбираю остаться.

– Никаких «но», – отвечаю я и прижимаюсь к нему так тесно, насколько это возможно. – Я тоже не могу этого дождаться.

* * *

На следующее утро мне приходится, как всегда, незаметно выскользнуть из комнаты Коннора и вернуться в свою, чтобы его родители нас не застукали. То, что его галстук сочетался с моим платьем, уже достаточно ясно говорит о том, что Ханна в курсе наших отношений, но одно дело – знать, что мы встречаемся, и совсем другое – застать меня в его постели. Коннор ворчит во сне, когда я заставляю его отпустить меня, и, прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я