Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Я должна была бы сказать «прости». Вместо этого все, что я могу произнести:

– Я не хочу возвращаться в Майами. – Мой голос звучит хрипло, резко.

– Тогда позвони отцу и скажи это ему. В конце концов, моя жизнь тебя больше не касается, верно?

– Майк… – начинаю я умоляющим тоном.

– Ты сама это сказала.

– Прости. Я…

– Я устал. Это был долгий перелет. Тебе лучше уйти и дать мне поспать, – резко обрывает он меня. Мне кажется, я слышу шепот того, что он не произнес, но наверняка умирает от желания сказать: «Я не настолько жалок, чтобы просить тебя остаться».

Ужасно, как быстро ситуация перевернулась. Я знаю, что не вся ответственность лежит на мне, что Майк поступал неправильно и во время отношений, и после, но я не могу не чувствовать вину за свою часть. Я должна уйти, но медлю, видя, как он достает свитер из чемодана и натягивает поверх рубашки.

– Если холодно, тебе стоит растопить камин. – Я не знаю, какого черта я все еще здесь. Майк даже не смотрит на меня. – Я могу показать, как его разжечь.

– Я знаю как.

Я понимаю, что это ложь, потому что в его особняке в Майами нет никакого камина, но не спорю. Намек понят.

– Спокойной ночи, – говорю я.

– Самолет вылетает в семь утра. За нами приедут в пять. Чтобы ты была готова, – отвечает он, пока я иду к двери.

Я останавливаюсь.

– Я не вернусь в Майами.

– Делай что хочешь.

Мы больше не обмениваемся ни словом. Я выхожу из комнаты.

На верхнем этаже очень тихо. Внизу слышны приглушенные голоса и звон посуды, потому что уже время ужина. Надеюсь, они не станут ждать меня, чтобы начать. Желудок свело. К тому же я не вынесу смотреть в глаза Джону и Луке после представления, которое устроил Майк внизу. Тем более Коннору. Что он думает о том, как отвратительно я обошлась с Майком? Не задается ли сейчас вопросом, действительно ли я такой хороший человек, как он считает?

Я проскальзываю прямиком в свою комнату. Онни, как обычно, лежит на шкафу. Я закрываю дверь и падаю на кровать.

Через несколько секунд я начинаю плакать.

Поэтому папа так и не прислал мне билеты? Он решил, что лучше отправить Майка, чтобы убедиться, что я подчинюсь и вернусь, несмотря на то что я столько раз повторяла ему – эти отношения закончены? Если ему так хотелось, чтобы кто-то составил мне компанию в пути, почему не приехал сам? Я отвечаю себе: потому что это означало бы вернуться в этот поселок, где мама родилась, выросла и была счастлива, а он так одержим идеей стереть ее из наших жизней, что не смог бы этого вынести. Вместо этого он предпочел послать Майка, прекрасно зная, что бросает меня в пасть льву.

В отчаянии я тру руками лицо. И продолжаю ворочаться в постели, пока не становится поздно и в доме не стихают все звуки. Я давно не спала в своей комнате. В последнее время я провожу все ночи с Коннором, поэтому находиться здесь одной кажется… странным. Словно я не на своем месте. Кровать слишком большая и слишком пустая. Холодные простыни не пропитаны его запахом. Я вытираю щеки и собираю все силы, чтобы встать. Снаружи только темнота, когда я в полной тишине выхожу из своей спальни и спускаюсь по лестнице.

Я собираюсь пересечь коридор, чтобы пойти в комнату Коннора, когда одна мысль заставляет меня резко остановиться.

А что, если он не хочет меня видеть?

Это какая-то бессмыслица, правда? Он должен понимать, что мне нужно было поговорить с Майком. Что еще я могла сделать? Мне тоже не понравилось, что он явился сюда без предупреждения, но, если бы я не разобралась с этим, он бы донимал меня вечно. Дело в том, что мы уже поговорили, а проблема, по-моему, так и не решилась. Даже близко нет. На самом деле кажется, что я все только усугубила. Я не знаю, как я войду туда и расскажу Коннору, что, оказывается, у моего бывшего есть причины злиться. Что я не положительная героиня в этой истории. Он задаст много вопросов. Я не знаю, как смогу на них ответить, не сломавшись.

Ноги несут меня сами. Поскольку я не хочу возвращаться в свою комнату, я пересекаю дом и выхожу на крыльцо. Почти полночь, но, как всегда бывает в эти месяцы, хотя полностью не стемнело, достаточно темно, чтобы видеть звезды. Устраиваюсь на одном из диванов, подтягиваю ноги и остаюсь там одна, слушая, как снуют ночные животные, и кажется, сижу так целую вечность.

В какой-то момент я засыпаю.

Меня будит пожарная сигнализация.

Как в кошмаре, когда снится, что падаешь в пропасть. Я резко подскакиваю с колотящимся сердцем и перехваченным дыханием. Первое, что я замечаю, – это невыносимый писк и неприятный запах гари.

Как раз когда я поднимаюсь на ноги, кто-то резко распахивает дверь дома.

Встревоженные глаза Майка встречаются с моими.

– Камин, – выдыхает он. – Я не…

– Оставайся здесь, – приказываю я и бегу в дом.

Пульс оглушительно стучит в ушах. Внутри запах дыма сильнее и сигнализация звучит еще громче. Я кашляю, прикрывая рот рукавом толстовки, и, когда толкаю дверь, ведущую в главный коридор, начинается хаос. Лука мчится по коридору, крича что-то по-фински. Джон спускается по лестнице, подталкивая Ханну, торопя ее идти. Она безутешно плачет.

– Мой дом, – рыдает она. – Мой дом, не может быть, мой дом…

– Нужно выбираться отсюда. – Коннор появляется мгновением позже с Нико на руках. Его темные глаза встречаются с моими, и я вижу в них то же облегчение от встречи со мной, что чувствую сама при виде его. – Мэйв, Лука, идемте. Я поднимусь закрыть двери. Весь верхний этаж сгорит, если мы этого не сделаем.

Вдруг наверху раздается грохот, и кажется, будто весь дом содрогается. Мы все кричим и инстинктивно пригибаемся. Нико тоже плачет. Он неустанно вырывается из рук Коннора, пытаясь добраться до матери.

– Ты не пойдешь туда, – взволнованно говорит Лука брату. – Все на выход, черт возьми. Давайте, давайте, давайте.

Он несется к двери. Коннор идет прямо ко мне и мягко подталкивает вперед. Слезы наворачиваются на глаза, пока мы спешно выходим из дома.

– Нужно вызвать пожарных, – с трудом выговариваю я.

– Они уже едут. – Коннор на секунду оглядывается через плечо, и то, что я вижу в его глазах, вызывает у меня тошноту.

Мы слишком далеко от ближайшего города.

Они не успеют вовремя.

Мы спускаемся с