Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Что?

– Папа купил. Он хотел, чтобы я вернулась домой. Поэтому и прислал Майка. Наверное, билеты у него. – Слезы застилают глаза. – Я не могу ждать. – Сердце разрывается оттого, что приходится уезжать вот так, не попрощавшись, но выбора нет.

Но Коннор уже не слушает. Он хмурится, словно пытаясь осмыслить что-то из нашего разговора, и спрашивает – в его глазах смесь растерянности и боли:

– Так ты собиралась уехать?

До меня не сразу доходит, что я только что сказала.

– Нет, – торопливо отвечаю я. – Я не…

– Ты собиралась уехать и даже не сказала мне.

В его голосе, в его взгляде – боль предательства. Он смотрит на меня так, словно только что обнаружил нож в спине.

– Я не могу сейчас это обсуждать. – Не когда сердце вот-вот разорвется. Не когда в голове только одно – папа. Я снова направляюсь к дороге.

Коннор бросает мне вслед:

– Ты даешь ему именно то, чего он добивается. Чтобы ты вернулась домой. Чтобы снова оказалась там.

Я замираю.

Черт возьми, я не хочу уезжать.

Не хочу уезжать вот так.

– Он попал в аварию. Ты не слышал голос Бренны во время звонка, а я слышала. Это не ложь. – Я оборачиваюсь к нему, безмолвно умоляя понять. – Это никак не связано с тем, что папа хотел моего возвращения. Прости, что не сказала, но…

– Я просто не хочу, чтобы ты принимала решения сгоряча.

– Полететь в Майами, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, – это не решение сгоряча! – срываюсь я. Я уже не справляюсь. Слезы все льются и льются. Сил больше нет. – Может, ты считаешь, что он этого не заслуживает, но мне все равно. Он мой отец.

– Я не говорил, что он этого не заслуживает, Мэйв.

– Но ты так думаешь, – не отступаю я. – Думаешь, что после стольких лет натянутых отношений он не заслуживает, чтобы я летела к нему через полмира. Думаешь, я могу просто вычеркнуть его из жизни и не вздрогнуть, когда Бренна звонит с такой новостью. Думаешь, что я могу остаться здесь с чистой совестью, даже подозревая обман. Ты так думаешь, потому что у тебя прекрасная семья, где тебе всегда давали заслуженную любовь и тебя никогда не ставили перед таким выбором. И я рада за тебя, Коннор. Правда рада, что тебе так повезло. Мне – нет. Но он все равно мой отец. Пусть наши отношения не сложились, он остается моим отцом. Тебе этого не понять – ты везунчик. – Мой голос срывается. – Если я потеряю его, у меня больше никого не останется.

Он смотрит на меня с болью:

– У тебя есть мы.

Мое сердце рассыпается на осколки.

– Мне нужно ехать, – повторяю я.

К моему удивлению, Коннор кивает. Что-то изменилось в его взгляде. Теперь я вижу в нем то понимание, которого так ждала с начала нашего спора. И еще – глубокую печаль.

Он засовывает руки в карманы.

– Я просто хотел, чтобы ты все осознала, прежде чем сделаешь это, – говорит он. – Я знаю, что, как только ты сядешь в это такси, назад дороги не будет.

Его слова бьют наотмашь. Это не упрек. Он просто сдается. Я мотаю головой, изо всех сил пытаясь справиться с комком в горле.

«Ты бросаешь меня».

«Так же, как бросила его».

– Прости за пожар. Я найду способ помочь вам оттуда, я… я…

Внезапно дорогу освещают фары такси. Коннор на секунду переводит на них взгляд, а потом снова смотрит на меня. Я чувствую, как тону под невидимым грузом. Будто чьи-то безжалостные руки сдавливают легкие. Я не знаю, как пережить это прощание. Я не хочу, чтобы это было прощанием. Я открываю рот, пытаясь что-то сказать, но у меня не выходит ни звука. И хотя мне отчаянно хочется подойти, поцеловать его, сказать, что люблю, обнять – я разворачиваюсь и быстро иду к машине. Коннор так и стоит на месте, глядя мне вслед. Можно не оборачиваться – я знаю, что он не пойдет за мной.

Майк, похоже, удивлен моим появлением. Он быстро переводит взгляд с меня на Коннора и обратно.

– Бренна прислала сообщение. Связи не было, и я…

Слезы снова подступают. Я перебиваю его. Больше нет сил.

– Давай уедем отсюда, – умоляю я.

Если его и удивляет моя просьба, то лишь на мгновение. Он открывает дверцу и пропускает меня вперед. Когда таксист заводит двигатель, Майк с тревогой смотрит на меня – я все еще тихо плачу. Я незаметно отворачиваюсь. А потом пытаюсь сделать вид, будто не знаю, что Коннор провожает нас взглядом, будто я не уезжаю, не попрощавшись с его семьей, будто не нашла здесь свой дом, будто не пожалею о том, что оставила его, и будто не чувствую, как с каждым километром мое сердце разбивается на все более мелкие осколки.

Часть пятая

Возвращение

28

Мэйв

Следующие двое суток стерлись из моей памяти.

Я даже не помню, сколько мы ехали в такси и как проходили паспортный контроль в аэропорту. Как-то незаметно мы с Майком оказались внутри, с посадочными талонами, в ожидании рейса. Я кутаюсь в толстовку Коннора – она провоняла дымом и больше не пахнет им – и ругаю себя за то, что не захватила ни одежду, ни фотоаппарат, ни ноутбук. Я так быстро выскочила из дома, что все осталось в комнате. У Майка, похоже, то же самое – его рюкзака нигде не видно.

Отец взял нам билеты в бизнес-класс. Когда мы наконец поднимаемся на борт, Майк возится с креслом и берет напиток у стюардессы, а я продолжаю молчать. От одной мысли о том, что ждет меня в Майами, и о Конноре, о том, что я не попрощалась с ним как полагается, меня подташнивает и хочется бежать в этот чертов самолетный туалет.

С тех пор как мы сели в такси, Майк не задает вопросов. Видя, что я сама не своя, он накрывает мою руку своей.

– Все будет хорошо, – уверяет он, слегка сжимая ее.

Я молчу, просто осторожно высвобождаю руку.

Я отчаянно хочу почувствовать хоть каплю тепла, любой физический контакт, который мог бы утешить. Но есть только один человек, от которого мне нужно это тепло, и это не Майк. Мне надо было обнять Коннора. Надо было поцеловать и сказать, что люблю его, что хотела бы остаться с ним навсегда.

Как отреагировала его семья, узнав, что я уехала не попрощавшись? Да еще