Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

навсегда, он никогда не оставит меня в покое. К тому же мне нужно выяснить, стоит ли за всем этим отец, а засыпать Майка вопросами при Конноре я не могу. По крайней мере, не объяснив ему сначала, что я должна была вернуться в Майами после свадьбы, что мой отец настаивает на этом и что я решила остаться. Ради него, ради его семьи, ради всего, что я нашла здесь.

Но это разговор для другого случая. Я все еще не знаю, как подступиться к нему.

Я мягко высвобождаюсь из его хватки.

– Со мной все будет хорошо, – уверяю я тихо.

Коннор сдается, отпускает меня, и я поднимаюсь по лестнице.

Внизу царит напряженная тишина, пока я следую за Майком в его комнату. Как только он открывает дверь и мы входим, стыд, скопившийся в желудке, исчезает и остается только ярость.

Внезапная, взрывная и опасная ярость.

Коннор когда-то сказал мне, что уверен: при следующем разговоре с Майком я его уничтожу.

Что ж. Он был прав. Этот момент настал.

Я толкаю его обеими руками.

– Какого черта ты творишь?

– Я? – парирует он, роняя рюкзак на пол. – Я мог бы спросить то же самое. Какого черта ты делаешь здесь, Мэйв? И кто, черт возьми, этот тип? Эта глупость зашла слишком далеко.

– Глупость? – повторяю я вне себя. – Ты думаешь, что можешь заявиться сюда и обращаться со всеми этими людьми подобным образом? Да кем ты себя возомнил?

– Твой отец послал меня за тобой. Все кончено. – Теперь он даже не смотрит на меня; он поднял рюкзак с пола и открывает его на кровати. – Завтра мы летим обратно в Майами.

– Нет, – твердо заявляю я.

– Это не предложение. Собирай вещи.

Вот оно, снова, этот его снисходительный тон, который всегда выводит меня из себя. Он думает, что может принять это решение за меня, как делал последние семь лет. Как мой отец.

И я этого не потерплю.

Я больше не тот человек.

Я этого не потерплю.

– Он мой парень. Его зовут Коннор, – выпаливаю я, глядя ему прямо в глаза. Майк резко замирает. – Другой парень – Лука, его брат. Разумеется, мы просто друзья, но, если бы мы с Коннором не были вместе и мне бы захотелось, я могла бы переспать с ним или с кем угодно и ты не имел бы никакого права требовать от меня объяснений. Мы расстались больше двух месяцев назад, если ты вдруг забыл. У тебя нет на меня никаких прав. Ни приезжать сюда и пытаться разлучить меня с ним, ни требовать моего возвращения в Майами с тобой, ни уж тем более влиять на мои решения. Завтра ты полетишь домой один, ни с чем, точно так же, как и приехал. Между нами все кончено. Прими это наконец. Я устала терпеть всю эту чушь. Жалко, что прошло столько времени, а ты все еще не можешь этого понять.

– Жалко, – повторяет Майк, выплевывая это слово с отвращением и недоверием.

Я киваю. Я два месяца молча терпела его назойливость, держа все в себе, и с меня хватит.

– Да, это жалко. Я уже давно перевернула эту страницу, а ты, вместо того чтобы попытаться сделать то же самое, продолжаешь донимать меня и без конца преследовать. Эта глава закрыта, Майк. Прими это и, ради всего святого, оставь меня в покое. Надоело все это терпеть.

– Знаешь что? Ты права. Я жалок, – признает он.

Высказав ему всю правду в лицо, я почувствовала себя сильной, но что-то в его голосе, в его глазах вдруг вызывает у меня желание съежиться, как увядший цветок. Майк бросает рюкзак и полностью разворачивается ко мне с самым ледяным выражением лица, которое я когда-либо у него видела.

– Я жалок, потому что требую объяснений у девушки, которая собиралась выйти за меня замуж и передумала за один день. Я жалок, потому что звонил ей, беспокоился и писал сообщения, когда она решила исчезнуть с лица земли, никому ничего не сказав. Я жалок, потому что был влюблен в тебя и не мог понять, как все так быстро пошло прахом. Ты права, черт возьми. Как я раньше не понял? Я жалок. И должен оставить тебя в покое. – Хотя его тон резкий, между ребер впивается не его гнев, а глубокая боль, скрытая в его словах. Секунду Майк выдерживает мой взгляд. Потом вздыхает и снова сосредотачивается на багаже. – Когда твой отец сказал нам, что ты вернешься, я вызвался приехать, чтобы тебе не пришлось лететь одной. Полагаю, это тоже делает меня жалким. Честно говоря, мне все равно. Собирай вещи и закроем эту тему. Так будет лучше для нас обоих.

Я думала, что безжалостная честность принесет мне облегчение.

Но не принесла.

– Ничто из этого не оправдывает того, как ты обошелся с Коннором и Джоном. – Я продолжаю стоять на своем, только чтобы убежать от правды, которую он только что бросил мне в лицо.

– Тебе эти люди важнее тех, кто всегда был твоей семьей.

– Ты вел себя как придурок. Они ни в чем не виноваты.

Он знает это. Я вижу это в проблеске вины, мелькнувшем в его глазах. Он качает головой и отводит взгляд:

– Оставим эту тему, Мэйв.

И теперь уже я чувствую себя ужасно виноватой.

За последние месяцы я почти не задумывалась о том, какого ему пришлось после нашего расставания.

У Майка тоже была распланирована вся жизнь: он собирался жениться на своей девушке после семи лет отношений, унаследовать отцовский бизнес, купить дом и создать семью. Хотя от одной мысли о том, что это могло бы стать моим будущим, у меня все переворачивается внутри, наверняка Майк чувствует иначе. Скорее всего, он жаждал такой жизни. И он почти касался ее кончиками пальцев, когда я отняла ее у него – без оправданий и объяснений. Я сбежала в одночасье, оставив за спиной кучу разбитых обещаний.

Он излагает свою версию истории так, будто я злодейка, но что, если отчасти так и было? Что если я настолько зациклилась на себе, на своих страхах и проблемах, что не заметила, какую боль причиняю ему?

Я сильно его ранила. В глубине души я всегда это знала, но только сейчас, стоя перед ним, наконец решилась это признать. Возможно, мне стоит извиниться. Я не жалею о том, что ушла; я имею право распоряжаться своей жизнью и сама принимать решения, но мне следовало поступить иначе. По крайней мере, дать ему объяснение. Убедиться, что между нами все окончательно