Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Как я и предполагала, Онни лежит, свернувшись клубком, на шкафу, когда я вхожу. Увидев меня, он поднимается, спрыгивает на пол и идет ко мне. Я закрываю за собой дверь, с недоверием наблюдая за ним. Я все еще таю обиду – и испытываю некоторый страх – после того случая, когда он на меня набросился.

И тут он подходит к моей щиколотке и, совершенно неожиданно для меня, начинает тереться об нее.

Если бы Коннор это увидел, он бы решил, что его кота чем-то накачали.

И я думаю, что его кота чем-то накачали.

– В глубине души ты тоже хочешь, чтобы я осталась, правда? – Я осмеливаюсь наклониться и погладить его по голове. У него очень мягкая шерсть. Онни мурлычет под моей рукой. – Тогда хорошие новости, потому что именно это я и собираюсь сделать.

Я улыбаюсь про себя. Онни продолжает требовать внимания, и каким-то образом я оказываюсь на полу, спиной к двери, а он устраивается у меня на коленях. Я глажу его, пока ему не надоедает, а затем он встает и уходит, игнорируя меня, словно момента близости между нами никогда и не было. Коты. Настоящие разбиватели сердец.

За исключением Сиенны, которая провела ночь с Альбертом, вся семья вернулась домой на рассвете. Меня забавляет видеть измученные лица Ханны и Джона, когда я спускаюсь к завтраку. Лука единственный, у кого нет похмелья, хотя он тоже выглядит уставшим. Зато Нико, будучи ребенком, а дети непобедимы, свеж как огурчик. Он бежит к Коннору, как только тот входит в кухню, зевая, все еще в пижаме и такой же разбитый, как и остальные, и спрашивает, подпрыгивая:

– Можем мы сегодня пойти на рыбалку, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?

– Развлекайтесь. – Лука поднимает руки, отказываясь в этом участвовать, и уходит в свою комнату.

Коннор бросает на меня измученный взгляд; в ответ я смеюсь и пожимаю плечами. Что поделаешь.

Мы проводим все утро на озере. Пока Коннор и Нико отправляются в приключение на лодке, я сижу на пристани, листая одну из книг, которые одолжила мне Сиенна. Время от времени я слышу их смех и не могу не улыбаться. День великолепный: небо ясное, тепло и природа вокруг озера кажется живее, чем когда-либо.

Несмотря на это, я чувствую тяжесть внутри каждый раз, когда смотрю на телефон. Прошло три дня с тех пор, как я разговаривала с папой, свадьба Сиенны была вчера, но я все еще не получила от него никаких известий. Часть меня не может дождаться его звонка, чтобы рассказать ему о своем решении. Другая же часть слишком труслива, чтобы самой начать этот разговор. Он даже не прислал билеты. Я проверяю несколько раз, на случай если он все-таки отправил их, а я не заметила, но ничего нет. В итоге выключаю телефон, чтобы не мучить себя.

Вечером Коннор просит меня пройтись с ним по городу. Мы выходим из дома, и, как только доходим до фургона, он притягивает меня к себе и прижимает к кузову с той стороны, которая не видна из окон дома.

– Нас увидят, – улыбаюсь я.

– Здесь – нет. – И прижимается своими губами к моим.

Я запускаю пальцы в его волосы, с жадностью отвечая на поцелуй. Я весь день умирала от желания поцеловать его, но мы не могли найти ни минуты, чтобы побыть наедине. Коннор хватает меня за бедра и прижимает к фургону, а я смеюсь от чистого счастья, запоминая этот момент как еще один из тех, что хотелось бы продлить навечно. Еще одно обычное место пополняет мой список особенных мест.

– Я тут кое о чем думал, – шепчет он.

– Правда?

– Может, мы могли бы…

– Чертов ублюдок! Какого хрена ты творишь?

Этот голос мгновенно лопает мой пузырь счастья.

Я вздрагиваю и поспешно отстраняюсь от Коннора. Когда я вижу, кто это, мне кажется, что это мираж.

Но нет.

Это реально.

Мое сердце переворачивается.

Майк.

Я слишком долго не могу прийти в себя. Достаточно долго для того, чтобы он в ярости подошел к нам и оттолкнул Коннора от меня.

27

Мэйв

Это кошмар.

Это просто кошмар.

– Да ты что себе позволяешь? – Гнев и растерянность отражаются на лице Коннора.

Однако Майк смотрит не на него.

Его разъяренные глаза впиваются в меня.

– Это тот придурок, с которым ты болтала во время телефонного звонка, да? Я знал, что слышал чей-то голос. Вот почему ты не отвечала на мои сообщения. Тебе хватило двух недель, чтобы прыгнуть в постель к другому. Я должен был догадаться. Черт! – В отчаянии он проводит руками по волосам.

Я все еще смотрю на него в изумлении. Вся его ярость обрушивается на меня, сердце бешено колотится в груди. Не могу поверить, что это реально, что он действительно здесь.

Но это так.

Это правда.

Он здесь.

– Майк, – с трудом произношу я.

Он все тот же, каким я его помню. Даже несмотря на долгие часы в пути, Майк все еще мог бы украсить обложку любого модного журнала. У него точеные и симметричные черты лица, темно-русые волосы безупречно уложены, на нем рубашка с закатанными рукавами, которую он наверняка купил, даже не взглянув на ценник с несколькими нулями. Как только Коннор слышит его имя, он все понимает. Он переводит взгляд с моего бывшего парня на меня, и по его лицу пробегает целая гамма чувств. Должно быть, он замечает, что я застыла в ступоре, потому что снова подходит ко мне.

– Слушай, приятель, я не знаю, зачем ты приехал, но для всех будет лучше, если ты отправишься домой. – Его голос звучит спокойно и уверенно. Полная противоположность резкому тону, которым я наконец спрашиваю у Майка:

– Какого черта ты здесь делаешь?

Он проделал восемь тысяч километров ради чего? Чтобы явиться сюда и поругаться со мной лично? Это какое-то безумие. Наверняка это дело рук моего отца. Он отправил Майка на другой конец света, только чтобы убедиться, что я выполню его указания. И он, конечно, согласился приехать. Потому что все еще не пережил наш разрыв. Не могу в это поверить.

– А он знает? – парирует Майк, кивая в сторону Коннора. – Ты рассказала ему, что сбежала, не предупредив меня? Что бросила меня, когда мы уже собирались пожениться? Что тебя не волновало, что ты разбиваешь мне, черт подери, сердце? – Он поворачивается к Коннору. – Наверняка с тобой она поступит точно так же. Не принимай на свой счет. Таков ее чертов