Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Землю вспахивал он всегда неважно, — пренебрежительно отмахнулась госпожа Лисана. — Неужто всё ещё горит желанием вложить мою руку в руку своего сынка? Слышала, он себе целую ораву наплодил.

— Уже отгорел. В этом году.

— Таки пережила кобеля, — зловредно порадовалась старуха.

Пока они с Шерехом поминали прошлое, а Лирка собирала пепел, Риш подошёл к домоправителю гнезда Вотых.

— Достопочтенный Фоший, — тихо-тихо произнёс Риш, — может вы прольёте свет на прошлое, которое связывает бабушку моей невесты и уважаемого консера Шереха?

Домоправитель устало посмотрел на него и тяжко вздохнул.

— Да тайны тут никакой нет. Шерех с Ехирдарой дружбу водили ещё в то время, когда он безымянным и неизвестным ходил. Пятеро их было друзей. Ехирдара дочь военного рода. Ну, из тех, кто даже женщин под оружие и присягу подводят.

Фоший невольно посмотрел на согнувшуюся Лирку. Риш вздохнул. Да, Шхаелые определённо военный род.

— Потом он мстить начал, в силу вошёл, известным стал. Там вы и сами знаете историю. Остановить его никто не мог, а он уже всех близких родичей вырезал и пошёл по самым дальним. А знатные семьи все между собой хоть какое-то родство, но имеют. Перетрусили. Поняли, что силой остановить не выходит, уговорили хайнеса, тогда ещё прадеда вашего, милостью преступника умолить. Дать ему имя, положение, а тот чтобы взамен успокоился. Шереху на эти милости плевать было, у него тогда только одна цель по жизни была. Его с той целью и растили. А тут он Жадалу встретил и… Волк молодой, жадный. Её попросил отдать ему в жёны. А она девица знатная, благородная, богатая… Не по зубам кусок. Чтоб сговорчивее были, взял он в плен нескольких знатных «родичей». И отдал их под охрану Ехирдаре. А друг его отправился на переговоры со знатными.

Повисла недолгая пауза. Фоший с прищуром посмотрел на говорящего с госпожой Лисаной друга и продолжил:

— Тёмные знают, какая тоска у Ехирдары на сердце была. Вроде влюблена она в Шереха была. Приревновала ли или что иное… Головы она им всем отрубила. Якобы по приказу Шереха. Весть об этом быстро разлетелась, их друга вместе с остальными переговорщиками знатные господа убили. Тут они и пошли разными дорогами. Шерех тогда только в силу входил, а Ехирдара уже была дочерью богатой семьи, имевшей свои военные отряды. С ней ушёл один из их тогдашних друзей, вроде сердцем он к ней лежал. Вот так и распалось их братство. Время тогда было не такое ясное, как сейчас. Грызлись они лет сто, но Шерех в силу быстро вошёл, смял их. Ехирдара тогда скрылась, но имя её долго гремело. Звали-то как! Костяная Волчица, — Фоший произнёс это почти с гордостью.

Впечатлённый Риш озадаченно потёр лоб. Находит же пташечка себе родичей… Один краше другого! Прегрешения вилария Хабдира на этом фоне уже не казались столь страшными. Не говоря уже мелких шалостях Ериха, Лешия и Исешки. Ещё и с таким искусством вляпываться в неприятности умеют… Воистину, подобное притягивает подобное!

— А эта госпожа? — Риш кивнул на кокетливо улыбающуюся старуха.

— Так это же Чаровница Лисавея, — Фоший расплылся в широчайшей улыбке, но столкнулся с непонимающим взглядом хайнеса. — Постоянно забываю, что вы, Сильнейший, так молоды. Одно время слава о ней гремела по всему Жаанидыю. Редкой красоты женщина! Имел случай видеть её пару раз. Ах, слышал, с неё писали лики богинь для храмов. Происхождения простого, папаша её из торговцев. Говорят, совершенно бесстыжая была. Ухажёров среди знати имела неимоверное число, но это, верно, уже придумывают. Но любовников меняла чаще, чем сезоны друг друга. В то же время в городе отравитель орудовал. Ух, и любил его простой народ! Одних богатеев травил, да как издевался! Всегда разными способами, да разными ядами.

Риш ошеломлённо распахнул глаза и посмотрел сперва на старуху, а потом на Фошия.

— Вот и тогда её никто не заподозрил, — домоправитель лукаво улыбнулся. — Она тогда в свои сети поймала крупную рыбку, старшего сына консера Ахришия. Щенок был без ума от неё, даже вроде подумывал жениться. Отцу это, конечно, не нравилось, и ходили слухи, что он и сам не прочь отведать ласки прекрасной Чаровницы. В итоге перебил внимание сынка другой бабочкой. А через неделю сынок и помер. И вместе с ним пятьдесят три оборотня, с которыми в ту ночь он попойку устроил. Не простила его Чаровница, не простила… Уж как консер вышел на неё, не знаю. Вроде ничего на неё и не указывало. Но она утекла как вода сквозь пальцы. Консер Ахриший в бешенстве был. Поклялся, что на том свете достанет и всё-таки сыграет ей свадьбу со своим старшим. Посмертно. Даже сжигать тело сынка не стал. Заба… Как же его? — Фоший нахмурился. — Слово такое ненашенское, с дальних стран… Ах! Ну, замариновал по-нашему!

— Забальзамировал, — эту историю Риш слышал.

— Во! А что, тоже бабка? — Фоший с интересом посмотрел сперва на старуху, а потом на Лирку.

— Да вроде боги миловали… — не очень уверенно протянул Риш.

Ядовитого олеандра в этом цветнике ещё не хватало!

Шерех смотрел на спину пошатывающейся девчонки, уходившей с пепелища в обнимку с урной. Ехирдара. Столько веков прошло с их последней встречи, а огонь ненависти по-прежнему горит. Хотя ненависть ли это? Разочарование. Боль потери. Горечь от предательства. И тоска из-за прошлого, которое уже никак не изменить.

— Тоскуешь, старый волк? — Лисавея понимающе улыбнулась. — Неужто дела сердечные вас связывали?

— Нет, — мотнул головой Шерех. — Старая-старая дружба. И злая ненависть.

— Да? — старуха словно и не удивилась. — А мне всегда казалось, что Ехи никого не ненавидит. Ко всем относится ровно и никто ей не нравится. Кроме внучки её. Но Лирка просто её поля ягодка, будто родня ей кровная. Может, оттого и прикипела. Из-за похожести.

И без того растравленная рана заныла. Когда-то он уже слышал эти слова. Про похожесть. Так говорили про них пятерых. Пятерых друзей. Разных, но чем-то между собой схожих. Из-за этой схожести они с Ехирдарой и не могли долгое время остановиться в ненависти друг к другу.

Хорошо бы девочке не иметь этой тьмы в себе. Утянет на дно, а сможет ли выплыть? Это ведь так трудно, невероятно сложно. Уж он-то знает.

— Она никогда не рассказывала ничего толкового про своё прошлое, — Лисавея вдруг перешла на совершенно серьёзный тон, — но ваша история и так гремела на всю Салею. Не знаю причин, из-за