Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Других Шхаелых с нами тогда не было! Все были разбросаны по Хоётору, — Лирка пока не понимала, но чувствовала, что это важно. — И раньше мы никак его написать не могли. Мы же безымянными были!

— Хотели подставить ваше семейство? — Риш спросил, но уже по отклику дара понял, что нет, тут что-то другое.

— Мхян! — Иррес вытаращил глаза.

— Что «Мхян»? — не понял Риш.

— Страдающий Эр — Главный главных. И его город Рото-Ё! — Иррес торжествующе посмотрел на него. — Вспомни, где Истаридан потерял Миану? Рото-Ё в той же местности! Хвост даю на отсечение, Мхян там. Ай-да, умница! Молодчика! Сообразил!

— Стой, да постой ты! — Риш растерянно заморгал. — Подожди, я думаю.

Он торопливо обратился к дару, пытаясь нащупать решение в поисках пропавших, и спросил, смогут ли они их найти, если придутся в хоёторский Рото-Ё.

Дар ответил.

— Хорошо, возможно, это так, — Узээриш растерянно заморгал, всё ещё не готовый вот так поверить, что разгадка расположения Мхяна пришла к ним в виде ядовитого котла, который они сами и забыли в Лесу. — Если Мхян в Рото-Ё, то…

Что с ним? Он в плену? Жив ли до сих пор? Сколько прошло времени с того момента, как он нацарапал надпись на котле? И он ли? Может, эта судьбоносная посудина умудрилась столкнуться с Нарием и Ёрихом, которые тоже были где-то глубоко в Хоёторе?

Нет, дар определённо подтвердил, что в Рото-Ё они смогут найти Мхяна.

— И как далеко до этого Рото… хм-м-м… — господин Шерех облизнул сухие губы.

— Город где-то в центре Хоётора, но наши соглядатаи до него никогда не добирались, — отозвался Риш. — Далеко, да и в Лесу его не сразу найдёшь. Иррес?

— Времени много прошло, — поморщился тот. — Я, конечно, постараюсь… Но тут как с Данжаваром, только Рото-Ё всё же под землю уйти не должен был.

— А не может ли наш бессмертный друг, господин Исхедиар…

— Он нам не друг! — мгновенно воспротивился Иррес.

— … перенести нас поближе к нужному месту? — заинтересовался старый консер.

— Духам… нормальным… Хотя какой он нормальный? Не безумцам вход в Хоётор должен быть закрыт, — отмахнулся от этого варианта Иррес. — Правда… — он задумчиво шевельнул ушами. — Слышал, давным-давно, когда Истаридан ещё при мозгах был, наведывался Исхедиар в Хоётор. Вроде они что-то с Истариданом не поделили. Честное слово, плохо уже помню. Да я и не интересовался особо… Ну, я был не в очень хорошей форме. Но вроде бы вмешались Родители и Исхедиара вытурили. Или договорились с ним? Разное болтали. Даже говорили, что Истаридана почти за глотку взял, но согласился оставить его в покое в обмен на что-то.

— Вирьяр, — Риш повернулся к охранителю, — найди кого-нибудь более-менее целого. Пусть поищет господина Исхедиара или притащит сюда Дощщара.

Господина Исхедиара найти не удалось. Пришлось привести перепуганного рыжего вместе с его драконом в надежде, что дух придёт навестить заинтересовавшего его смертного. Ну, почти смертного.

— Деда сказать, что дитя злой, — Дощщар попытался объяснить, куда исчез дух. — Надо упокоить. Женщин. Злой женщин. Любить она. Он защищать она… от она.

— Чего нагородил? — рассердился Иррес. — Языки лучше учить надо! Сколько уже в Салее? Можно было бы уже и научиться нормально болтать, а не «она злой, он говорить».

Кошачий дракон разъярённо нашипел на него и попытался плюнут.

— Не здесь, — строгий оклик Риш заставил ящерицу подавиться своим возмущением.

Находились они опять в центре мёртвого войска, и Риш совсем не хотел, чтобы чьё-то тело разъела ядовитая слюна.

На хоёторской стороне явно было что-то неладно. Где-то в Лесу слышались страшные крики, хруст деревьев и истошно галдели вспугнутые птицы. Но соглядатаи доносили, что хоёторцы уходили. Не отступали под спасительную тень Леса, чтобы самим не попасть под удар неведомого оружия, а именно уходили.

У Лирки на душе было как-то странно тревожно. Спала она очень плохо, во сне постоянно кто-то кричал. Кричал то отчаянно, то злобно, то молил, то угрожал. И казалось, что тревога не совсем её, какая-то чужая. Она словно слышала отголоски чужого эха.

Когда над Лесом взметнулось что-то белёсое, закрутилось беспощадным вихрем, Риш отдал приказ отступить за грань на территорию Салеи.

— Чего-то не поделили, — Иррес с прищуром смотрел за дракой двух Господ.

Различить их было невозможно, больно быстро двигались. Крутящийся вихрь беспощадно ломал деревья и врезался в землю с такой силой, что вверх взлетали древесные стволы.

— Они же точно не могут вырваться за грань? — на всякий случай уточнил Риш.

— Никто и никогда раньше из безумных не вырывался за грань, — ответил Иррес. — Нет, она надёжна. Её ещё Родители ставили.

Вихрь вырвался на простор приграничной полосы, где некогда расстилался луг, а теперь было поле перемешанной с кровью грязи, и врезался в землю рядом с поверженным Рыболовом. Земля под ногами дрогнула так, что служивые покачнулись. В разные стороны полетели ошмётки грязи и целые пласты почвы. И если сам вихрь оставался на территории Хоётора и время от времени бился о невидимую стену грани, то всякие обломки беспрепятственно разлетались в разные стороны.

Вихрь вдруг остановился, и все увидели уже знакомую огромную фигуру женщины, лицо которой постоянно менялось и двигалось. Она стояла над грудой чего-то белого, похоже, поверженного противника. Торжествующе, совсем по-звериному взревев, она ещё раз ударила лежащего и, не обращая внимания на смертных, схватила врага и потащила за собой. Перед ней появились водянисто-голубые завихрения, и она вошла в них и исчезла вместе со своим противником.

— В мир бессмертных ушла, — сказал Иррес. — Сейчас там продолжат разбираться. Это, Лирка, Господин твоей печати. Доболтался. Идоара в безумии постоянно рвётся в бой. Отказывает всё: рассудительность, страх… Рвёт и…

— Печать от кожи отлипла, — перебила его Лирка.

— Чего? — Иррес вскинул уши и недоверчиво посмотрел на неё.

— Печать отлипла от кожи, — повторила женщина.

— Не может быть, — на морде подселенца проступили недоверие и ужас.

Как-то Иррес сказал, что избавить от печати может только смерть. Чаще всего смерть самого жреца.

И значительно реже смерть Господина.

— Она его, что убила? — Иррес не хотел верить. — Да быть не может! Мы сами друг друга… Да редко такое было! Почти никогда! Если только Истаридан… Но он бог, а она… Нет, не могла, что-то другое случилось! Чтобы она сама свои ручки да замарала…

А Лирка уже чувствовала то, что Иррес пока не был готов принять.

В душе появилось странное ощущение пустоты, словно что-то навеки исчезло и больше никогда-никогда не вернётся.

И невольно зашевелилась жалость к неудачливому Господину, который сперва потерял свою печать, а потом и жизнь. Заслужил ли он эту