Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Упомянутую одежду к груди прижимал такой же злой, как Мадиш, Орлид.

— Где Эдар? — Майяри тут же заподозрила, что и этот друг куда-то вляпался.

— На подхвате местного мага, — отмахнулся Мадиш. — Тот утащил его сразу, как увидел. «Ты-то мне и нужен», — передразнил старика расстроенный парень. — Надо было и Лироя к нему спихнуть, но там под стены каких-то червей насыпали… Крохотные твари, а вреда больше, чем от драконов! — Мадиш рассказывал все эти, казалось бы, пустяки, а сам ни на секунду не прекращал осматриваться, словно надеялся, что Лирой сейчас вылезет откуда-то. — Правда, что тварь эта мужиков взглядом убивает или местные нас просто настращали?

Майяри выдохнула с тихим стоном и часто-часто заморгала, будто силилась сдержать слёзы и сохранить присутствие духа. Злая и встревоженная Лирка без стеснения утирала грязным рукавом мокрое лицо и текущий нос.

— Ну, может… он же в звериной форме, — Орлид пытался найти хоть что-то, что могло бы указывать на благоприятный исход.

— Яйца под хвостом у него сохранились! — грубовато ответила Майяри.

— Если только в тень вовремя успел, — задумчиво пробормотал Иррес. — Там мир иначе работает.

От его слов мигом воспряли все, надежда засияла полуденным солнцем.

— Давай сюда одежду, — Лирка наконец вырвалась из цепких рук хайнеса и требовательно протянулась к Орлиду.

Жар схватки стих только к вечеру. Линия салейских войск растянулась в трёхстах саженях от Леса и заняла оборонительную позицию. Свежие силы сменили уставших, и воины несли службу без сна и отдыха, неустанно наблюдая за затаившимся в Лесу противником. По всему измятому и искореженному полю боя пылали костры, и казалось, что граница на стороне Салеи на краткое время уподобилась сияющему в ночи хоёторскому Лесу.

Поражение в этой битве для хоёторцев было сокрушительным, а потери колоссальными. Оправятся ли они и продолжат сражаться или отступят — пока ясно не было. Соглядатаи, проникавшие под сень Леса, приносили вести, что враг в великом смятении. Вступившие в битву хаги воспринимались ими равными Господам, мёртвые же… Отношение к мёртвым было не очень понятно салейскому воину, но, видимо, в Хоёторе вставший мертвец нёс с собой какой-то особенный ужас, помимо того, что это был вставший мертвец. Соглядатаи слышали целый ворох суеверий и страхов, разнообразных и столь многочисленных, что вычленить из них что-то одно и самое важное не получалось.

Уставший Риш сидел на укрытом плащом барабане рядом с АрСидом в центре мёртвого войска, сияющего голубым светом, и принимал донесения. Ужасно хотелось спать. Фантомной болью ныли уже заросшие раны — Иррес милостиво позаботился о них, — нещадно чесалось грязное тело. Где-то бродила его пташка в поисках друга.

Найти призрачного кота на поле боя, где тысячи разных запахов перемешались между собой, было почти невозможно. Орлид и Казар в птичьих обликах носились над полем весь день и высматривали всё, что хоть как-то могло быть похоже на Лироя. Сейчас, когда уже стемнело, они сопровождали Майяри, которая прощупывала всё поле силами, выискивая живых. Только она кого-то находила, как мужчины срывались в указанном направлении и выискивали среди тел живого. Но удача пока им не улыбнулась, найденных раненых и умирающих относили к вымотанным лекарям. Мадиш в лисьем облике носился по полю и пытался вычуять запах Лироя. Риш видел его недавно. Роскошно-белый и пушистый лис стал грязно-чёрным и склизко-гладким. А Лирка уже в компании присоединившегося Эдара ходила по другой стороне поля. Они тоже пытались найти пропавшего друга по запаху и временами прикладывали к лицам его рубашку, чтобы освежить память о запахе, перебитом тянущейся со всех сторон вонью.

Погибших было много. К Ришу то и дело носились с донесениями, в том числе с донесениям по численности павших. Не хватало рогож, чтобы укрыть тела, и остекленевшие глаза безучастно смотрели на ясное, покрытое нарождающимися звёздами небо.

Эта ночь была прекрасна и ясна. Если смотреть на небо, казалось, что всё хорошо, что недавняя жестокая битва просто приснилась. И вот ты открыл глаза и смотришь на беловатый диск луны и желтовато-пятнистый обод волчьего месяца.

А потом нюха касалась трупная вонь, до слуха долетали стоны раненых и плач потерявших товарищей, а к плечу осторожно прикасался очередной посыльный. И накатывало понимание, что на земле всё не столь безмятежно, как в небе.

Оказывается, он успел от этого отвыкнуть. Будучи хайреном, Риш многие десятилетия водил войска салейской армии, участвовал во многих сражениях, умел принимать потери и мириться с неизбежной жестокостью войны. Но стоило устраниться от военных дел на пару десятилетий… нет, даже меньше!.. И все эти ужасы рвут сердце по-новому, будто бы он никогда ранее не переживал их.

Взгляд зацепился за парочку, направлявшуюся в его сторону. Одна худощавая, уже не столь высокая, как в молодости, а вторая низкая, круглая и хромоногая. Риш сразу узнал старого консера Шереха и его постоянного спутника домоправителя гнезда Вотых одноногого Фошия.

— Не стал тебя сразу беспокоить, — старый консер вошёл в полосу света и слабо улыбнулся. — Думаю, у тебя и без старика дел невпроворот.

— Ох, ну и страсти, — не очень-то богобоязненный Фоший очертил на своём лбу круг и перечеркнул его пальцем. — Ба! — он изумлённо посмотрел на оборотня, замершего рядом с хайнесом. — Да это же Машей Вый! Светлые духи! Как живой!

— Ну чего болтаешь, старый дурень? — укорил его Шерех, заметивший, как потемнело лицо Узээриша. — Тяжко вам тут пришлось, — старик закряхтел и осмотрелся, выискивая, куда бы присесть.

Риш немного осоловело взглянул на него и хотел было встать, но Шерех махнул на него рукой.

— Сиди, я не так немощен, чтобы после битвы воинов на ноги поднимать. Давненько я на северной окраине страны не бывал…

— Да и сейчас бы дома сидели, — Риш устало потёр покрасневшие глаза. Те зудели, словно в них песка насыпали. — Молодёжь у Вотых активная. Неужто без вас не справятся?

— Справятся. Но дело-то не в этом, мальчик мой, — по высохшим губам скользнула тонкая, совсем нерадостная, скорее зловещая улыбка. — Может ли старый волк остаться в логове, из которого стащили волчонка? Не место мне рядом с моей волчицей, пока щенок не будет возвращён. Сам ты вряд ли сможешь усидеть в гнезде, если из него стащат птенца. И неважно будет, какие дела, какие обязанности лежат на твоих плечах и насколько молоды перья в твоих крыльях. Вон как за птахой своей рванул.

Риш невольно поискал глазами Каю. Ту охраняли, и рыскала по полю она в