Кайкейи - Вайшнави Патель

мужчинами, которых приходилось уговаривать выслушать меня, будет очень кстати. Я сумею убедить Юдхаджита поверить в план Шатругны. Это будет предательством по отношению к сыну, но и свидетельством верности моему народу в обоих царствах. Я спасаю своих сыновей от худшего в них и от неизбежной мести Кекайи. Эта война не превратится в бойню. Хотя бы это мне по силам предотвратить.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила Аша, когда я вышла в главную комнату. Я не знала, что этой ночью она спит в моих покоях, но единственная свеча все еще горела, и, судя по тому, что Аша сидела на полу, я ее, кажется, разбудила. Аша имела обыкновение иногда ночевать в моих покоях, когда особенно тревожилась обо мне. Мантхара делала бы то же самое, если бы старость не мешала ей спать на полу.

– Нет, Аша. Пожалуйста, ложись спать. Прости, что побеспокоила.

Поднявшись на ноги, она окинула взглядом мое одеяние.

– Куда ты?

– А ты как думаешь?

Аша слегка улыбнулась. Ее лицо казалось совсем молодым в мерцающем сиянии свечей. Волосы у нее были заплетены в две толстые косы, и я отчетливо вспомнила нашу первую встречу – целую жизнь назад, накануне другой битвы. Аша наклонилась, подняла большой сверток, лежавший возле ее тюфяка, и протянула мне.

– Здесь еды на неделю. Мантхара помогла мне собрать. – Затем достала ножны. – А вот твой меч.

Немного поколебавшись, она обняла меня. Я обняла ее в ответ, и, когда мы разжали объятия, глаза у обеих сияли.

– С богом, рани.

Я рассмеялась и вздрогнула от того, как резко прозвучал этот смех.

– Никакие боги тут ни при чем.

Глава 39

Я подошла к лагерю Юдхаджита на исходе шестого дня, когда солнце уже село. Прислушалась к слабому шуму и решила сначала поспать, а утром, отдохнув, идти к брату, чтобы изложить свои доводы. Всю дорогу я гнала коня без пощады, и теперь все тело у меня ныло. Я раздумывала, не помолиться ли Нидре, но после того сна, который она мне навеяла, больше не могла заставить себя просить ее о помощи.

В предрассветный час я привязала коня к ближайшему дереву и без особого труда прокралась мимо полусонных стражников. Никаких связей с ними у меня не было, но, когда казалось, что кто-то вот-вот заметит меня, я тянула за его связь с каким-нибудь другим солдатом, и стражник поворачивался к нему.

Шатер Юдхаджита не отличался никакой особой роскошью и выделялся только своей позицией в центре лагеря. Я проскользнула внутрь через заднюю створку и увидела, что мой брат один и спит. Когда-то он сам вот так же приходил в мой шатер – целую жизнь назад, когда мы с ним искали приключений в лесах.

Какое-то время я просто смотрела на него, на его вздымающуюся и опускающуюся грудь, и ядро любви, никогда не уходившей, разрасталось во мне. Мы были так счастливы! Он был беззаботным, смеялся, играл. А теперь вид у него был усталый и встревоженный даже во сне, и в этом имелась немалая доля моей вины.

Несколько минут я не могла заставить себя сдвинуться с места: мне хотелось продлить этот момент, просто побыть вместе. Я знала, что, когда разбужу брата, на меня обрушится его гнев. Шагнула к нему, и этот тихий звук заставил его проснуться. Он приподнялся на тюфяке, рука потянулась к мечу. Увидев, что это я, брат слегка расслабился, но тут же снова напрягся.

– Кайкейи. Ты пришла меня убить?

Как бы я ни воображала себе нашу встречу, такого не ждала.

– Убить? – непонимающе повторила я. Юдхаджит вгляделся в мое лицо в тусклом свете, затем опустил меч и встал.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы предупредить, – сказала я. – Ты и твои люди в опасности.

Юдхаджит приподнял бровь.

– Что это значит, Кайкейи? Что за игру ты затеяла?

– Я не играю ни в какие игры. Шатругна и Бхарата…

– Ты сидела рядом со мной и убеждала, что сделаешь Бхарату царем. А потом оказывается, что родной сын ненавидит тебя настолько, что отказался от трона? – Юдхаджит покачал головой, не замечая или не желая замечать, что каждое его слово впивается занозой мне в сердце. – Значит, ты пришла сюда в надежде вернуть себе любовь Кекайи? Этого не будет.

– Нет, – твердо сказала я, стараясь не выдать нарастающего разочарования. Я шагнула к Юдхаджиту и схватила его за руку, чтобы он посмотрел на меня. – Я пытаюсь спасти тебе жизнь.

Юдхаджит взглянул мне в глаза, посерьезнел и стал вглядываться в мое лицо. На миг мне показалось, что он все-таки выслушает, но брат негромко рассмеялся и высвободил руку из моих пальцев.

– Выходит, ты считаешь меня настолько слабым и немощным, что ваши изнеженные люди смогут меня победить?

– Это будет не битва, – сказала я и хотела было объяснить, но тут в шатер ворвался солдат. При виде меня он остановился, переводя взгляд с меня на Юдхаджита, и я поняла: этот молодой человек понятия не имеет, кто я такая. Кажется, он подумал, что мы с Юдхаджитом…

– Рани Кайкейи из Косалы. – Юдхаджит выговорил эти слова с запинкой, как будто мы снова были детьми, и нас застали за каким-то озорством. – В чем дело?

Солдат, видимо, вспомнил о цели своего прихода. Он вытянулся и гаркнул:

– Пришел гонец от твоего брата, принца Рахула. Говорит, что дело срочное, и ответ нужен немедленно.

– Хорошо. – Юдхаджит уже одевался, пристегивал к поясу меч, и я поняла, что мой шанс вот-вот ускользнет.

– Юдхаджит, пожалуйста… – начала я, но он прервал меня, резко мотнув головой.

– Сиди здесь. Я велю одному из своих людей охранять тебя, чтобы ты не могла доставить нам неприятностей. Поговорим позже.

И с этими словами он ушел.

Я выждала несколько минут, а потом попыталась улизнуть через заднюю створку. Там стоял стражник, который тут же преградил мне путь. Значит, Юдхаджит не забыл о предосторожностях.

– Куда ты? – спросил стражник.

Я нашлась быстро.

– Привязала своего коня тут неподалеку, нужно позаботиться о нем.

На лице стражника отразилась борьба: ведь мы в Кекайе никогда не мучили лошадей.

Наконец он сказал:

– Хорошо, идем.

Это был единственно разумный поступок с его стороны, но все равно я была раздосадована. Пока мы шли к поляне, я пыталась завязать беседу, чтобы установить между нами связь. К тому времени, как мы добрались до моего коня и вещей, мне удалось сплести лишь крохотную ниточку, а этого было мало, чтобы заставить его