Кайкейи - Вайшнави Патель

Он сжал губы. Я вошла в Плоскость Связи и обнаружила между нами лишь тоненькую синюю ниточку – жалкий остаток нашей прежней великолепной связи.

Придется полагаться только на слова.

Через несколько бесконечно долгих минут Юдхаджит кивнул.

– Хорошо. Сегодня ты останешься здесь. И если это какая-то хитрость, я буду недоволен.

Я уловила в его словах угрозу и впервые подумала о том, что, может, Каушалья уже сумела убедить Шатругну отказаться от этого плана. И тогда утром… Нет. Лучше любое наказание за мою ошибку, любое унижение или боль. Лишь бы избежать резни. Я коротко кивнула. Не обращая внимания на мои протесты, Юдхаджит отвел меня в маленький шатер на краю лагеря и выставил снаружи охрану.

Мне больше ничего не оставалось – только сидеть на холодной земле и ждать.

Глава 40

Часы после захода солнца показались мне вечностью. Я неловко ерзала, чувствуя, что все тело окоченело, и время от времени вставала, чтобы размяться и растереть больные места. На лагерь постепенно опускалась тишина, и я, когда не стало сил терпеть, высунула голову наружу. Страж у входа спал.

От холодного ветра руки у меня покрылись гусиной кожей, а по спине пробежал холодок предчувствия. Я была на самом краю лагеря, возле леса, на противоположном конце от того места, куда должна была ударить армия Косалы. Луна висела на небе тоненькой серебряной полоской, и уже в двадцати шагах было почти ничего не видно.

Я сделала несколько нерешительных шажков к центру лагеря, и когда снова подул ветер, он донес до меня запах дыма.

Нет!

Я бросилась бежать, и, кажется, в тот же миг лагерь вспыхнул. Раздались крики, лязг, и к горизонту взметнулась струя пламени.

Это называется «не своди глаз с врага»? Люди выбегали из шатров, и в суматохе я успела схватить чье-то брошенное огромное копье. Оно мешало бежать, но нужно же мне было чем-то защитить брата.

Пламя рвалось ко мне, а я бросилась ему навстречу, мысли возвращали меня в лес, к Бхандасуре. Я оступилась и упала, но успела выставить перед собой свободную руку. Когда я поднялась на ноги, на меня налетела толпа бегущих людей, подхватила и вынесла к центру лагеря, где уже разгорелся бой. Я не могла разобрать, кто берет верх: вокруг клубился дым, застилавший глаза. Но меня не покидало ощущение, что людей из Косалы здесь немного. Шатругна придумал ужасный план, но он, по крайней мере, позаботился о своих. Сражаться там, где полыхает огонь, было бы слишком опасно. Вероятно, в лагерь проникли лишь те немногие воины Косалы, которые вызвались отвлечь людей Юдхаджита.

Я добежала до шатра брата. Стражи там уже не было.

– Юдхаджит! – крикнула я, кашляя от дыма. – Юдхаджит!

Протиснулась сквозь заслонку и остановилась, стараясь перевести дыхание и глядя на ужасающую картину, представшую передо мной.

Шатругна стоял над Юдхаджитом с мечом в руке. Мой брат лежал на полу, его клинок валялся почти рядом, но он не мог до него дотянуться.

Когда сын увидел меня, его губы искривились в злобной усмешке.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я…

– Что ты здесь делаешь?

Он угрожающе шагнул ко мне.

– Я хотела…

– Тебе кто-то рассказал о нашем плане? – крикнул он. – Ты пришла сюда, чтобы предупредить их?

– Я пришла, чтобы убедить Юдхаджита вернуться домой! – солгала я и вошла на Плоскость Связи. Моя связь с Юдхаджитом немного укрепилась. – Чтобы просить о мире. А потом услышала крики и…

– Значит, ты изменница.

Шатругна сделал еще один шаг ко мне, я попятилась и уперлась в стену шатра.

– Что?.. Я пришла сюда ради Косалы.

– У тебя не было на это никакого права! – заявил Шатругна. По его глазам я поняла, что он намерен делать, и, когда он двинулся ко мне, неловко отскочила в сторону, ожидая удара клинка. Вместо этого послышался глухой стук: это Юдхаджит сбил Шатругну на землю.

– Беги, Кайкейи! – крикнул он, но я не могла. Шатругна с Юдхаджитом схватились, а я так и осталась стоять на месте. Я пыталась поднять копье и занести его для удара, но рука не двигалась, словно свинцом налитая. Как я могла ударить собственного сына? Пусть я не знала его так хорошо, как других, все равно это был мой ребенок.

Шатругна подмял под себя Юдхаджита, и тот снова закричал:

– Кайкейи! Беги сейчас же!

В тусклом свете все казалось серым, только наша ярко-синяя нить в Плоскости Связи сверкала. Теперь он понял, что я говорила правду, и только что спас мне жизнь. Мы снова были вместе, он и я.

– Оставь его! – крикнула я Шатругне. – Он же твой дядя! Так не сражаются.

Не слушая меня, Шатругна потянулся за мечом, но я быстрым ударом ноги отбросила меч в сторону.

– Шатругна, посмотри на меня! Шатругна! – кричала я, и наконец его глаза встретились с моими. Я нащупала голубой шнур, связывающий его с Рамой, и отчаянно попыталась оборвать его, но это было все равно что колоть камень голыми руками. – Это же твой дядя! Подумай, что ты делаешь!

Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь вразумить. Он, кажется, немного обмяк, и тут как раз распахнулась створка шатра.

– Шатругна, ты убедил его? Мы должны… нет! – закричал Бхарата.

Время словно замедлилось. Я перевела взгляд на сына, а когда снова обернулась, из груди Юдхаджита торчала рукоять кинжала.

Бхарата, даже не взглянув на меня, бросился к Шатругне и отшвырнул его от Юдхаджита. Я опустилась на колени рядом с братом: он кашлянул раз, другой… Его руки стиснули рукоять кинжала, а жизнь уже уходила из него.

– Все будет хорошо, – прошептала я, и он улыбнулся. Я накрыла его руки своими и тоже сдавила кинжал, зная, что, если вытащить его, кровь пойдет быстрее.

Но это было уже неважно. Юдхаджит умирал.

– Ты и правда пришла ради меня, – проговорил он, все еще улыбаясь. Рядом кто-то скулил от боли, но я не обращала на это внимания.

– Конечно. Я никогда… я не… – Время было не на моей стороне. – Мне так жаль.

– Иди ко мне, – вздохнул Юдхаджит. Я наклонилась к нему, и он поцеловал меня в щеку. Я прижалась лбом к его лбу, считая вздохи. Один, другой, третий…

А потом его не стало. Я сидела, склонившись над ним, не в силах пошевелиться, и едва могла дышать, хотя дым внизу, возле тела моего брата, был