Кайкейи - Вайшнави Патель

– Ты не виновата. Не плачь. Ты не виновата.

Но я знала, что это не так.

Весь следующий день я пролежала в постели. Аша принесла мне теплого бульона, и я выпила его, чтобы ее успокоить, потому что от нее так и веяло тревогой. Теперь, когда я вернулась в Айодхью, все здесь напомнило о самых тяжелых моих неудачах. Я подвела народ своего царства, подвела женщин, которые теперь остались без защиты, и мужчин, которые теперь погибнут в бессмысленных войнах. Я то просыпалась, то снова начинала дремать, и видения мои были неотличимы от мыслей наяву, пока наконец я не погрузилась в долгое и мучительное забвение.

На следующее утро проснулась от того, что чьи-то грубые руки вытаскивали меня из постели. Я не сопротивлялась – должно быть, это солдаты пришли казнить меня, – но, когда открыла глаза, передо мной стояла Мантхара. Она протянула мне сари из грубого хлопка, и я надела его, чтобы избежать дальнейших споров. У меня было странное чувство, что все это со мной уже происходило, но не получалось вспомнить когда. Не успела я одеться, как Мантхара схватила меня за руку и поволокла за собой через весь дворец, потом через ворота для слуг и дальше, на улицы Айодхьи. Непонятно, откуда в ее дряхлом теле взялось столько сил, но я не могла заставить себя сопротивляться.

Шла, опустив глаза и едва переставляя ноги. Когда Мантхара наконец остановилась, я покачнулась и чуть не упала на нее, а когда выпрямилась, по-прежнему не поднимала глаз. Мантхара взяла меня двумя пальцами за подбородок и вздернула его, чтобы я увидела…

Рынок Айодхьи. Я не появлялась здесь больше года. Сначала мне было тяжело смотреть на всю эту буйную пестроту, в глазах все расплывалось, они слезились от яркого солнечного света.

Но немного погодя мой взгляд остановился на женщине неподалеку: она продавала горшки и торговалась с покупателем.

– Смотри, Кайкейи, – прошептала Мантхара. – Просто смотри.

И я смотрела, хотя это зрелище было привычным на улицах Айодхьи. Что-то в нем тронуло мое сердце, приглушив неуходящую боль.

Но облегчение было недолгим. Я вырвала руку, за которую меня держала Мантхара, и поплелась обратно во дворец, пристыженно опустив голову.

В ту ночь я лежала в постели без сна и из головы у меня не выходила та торговка горшками. Ее горделивая осанка, улыбка. Она не выглядела несчастной или озлобленной из-за того, что ее ювраджа изгнан, а солдаты ушли на войну. Она сама зарабатывала себе на жизнь и радовалась этому.

На следующее утро Мантхара, ни о чем не спрашивая, вновь повела меня на рынок. В душе я чувствовала, что не заслуживаю права на это смотреть, но одновременно меня неудержимо тянуло туда, где можно будет снова найти минутку покоя.

На этот раз мой взгляд упал на группку девочек с толстыми черными косами, спускавшимися по спинам. Они сидели рядом с мальчиками в школе под открытым небом, под святилищем. Немолодой мужчина стоял перед ними и, указывая то на одну, то на другую, задавал им задачки на сложение. Одна из девочек отвечала про себя на все вопросы с полной уверенностью в своих знаниях. Я не отвела взгляда, а напротив, стала жадно наблюдать за ними. От арифметики они перешли к изучению религии, что раньше женщинам было запрещено. Но девочки сидели и слушали.

Я почти ждала, что сейчас прибежит кто-нибудь из людей Рамы, прервет урок, крикнет, что я чудовище, и все, к чему прикасаюсь, чудовищно. Но никого, судя по всему, ничто не беспокоило. Рама сказал, что мое влияние на Айодхью – яд, и после всего, что случилось, я сама стала верить в это. Но нет, это был не яд. Это ребенок. Девочка, которая будет расти более свободной, чем ее мать.

Каждый день, всю неделю, пока армия Косалы медленным маршем двигалась обратно в Айодхью, я выходила на улицу и смотрела на женщин. В один памятный день я увидела, как мужчина остановился у прилавка, за которым торговала женщина, и что-то спросил у нее. Торговка сердито подняла голову, и я подошла к ним, чтобы лучше слышать.

– Ты что, уже все деньги потратил? – строго спросила женщина. – Больше не дам.

– Ты здесь работаешь, потому что я тебе позволил по своей доброте, – сказал мужчина. – А то, что зарабатываешь, мое.

Сердце у меня сразу подскочило к самому горлу. Что сделает этот муж с женой за ослушание?

Но торговка не испугалась.

– Я здесь работаю, потому что ты лентяй! – крикнула она в ответ. К ним начали подходить другие женщины.

– Хоть пару монет дай, – сказал мужчина, и я поняла, что он умоляет.

– На что? – спросила женщина. – Куда ты спускаешь деньги, которые я зарабатываю тяжким трудом?

– Рина говорит, что видела, как твой муж заходил в публичный дом! – заметила одна из женщин.

Торговка изумленно уставилась на мужа.

– Это правда?

Тот сердито оглянулся на говорившую.

– А Рина что там делала? – возмущенно спросил он.

– Так значит, это правда, ты даже не отпираешься! – крикнула его жена. – Ты мне за это заплатишь, никчемный ты человек! Даже не думай, что я когда-нибудь еще позволю тебе дотронуться до меня!

Я не могла сдержать улыбки, хоть и пыталась прикрыть ее рукой.

– Ты моя жена, – заявил мужчина, хотя я видела, что гонора в нем уже не осталось. – Будешь делать то, что скажу.

– Бездельник ты ни на что не годный, – прошипела одна из женщин. – Оставь ее в покое.

Одна за другой к ней присоединялись другие, и вот уже весь рынок распекал неверного мужа на чем свет стоит. Даже мужчины не смолчали.

То, что мудрецов, таких, как Вамадева, а вслед за ним и Раму, чем-то возмущали подобные сцены, вдруг показалось мне настолько нелепым, что я не могла сдержаться. Я смеялась так, что, казалось, вот-вот задохнусь. И другие женщины тоже смеялись. Мой голос был одним из многих в общем хоре.

Вот она, изменившаяся Косала. Я не смогла предотвратить смерть Юдхаджита. Причинила своей семье ужасную боль. Но, кроме богов и людей, оставленных богами, есть и другие. Их пути не предопределены. И у меня оставалась надежда – нет, уверенность, крепнувшая с каждым днем, – что мне все-таки удалось что-то изменить.

Я стала приходить на рынок день за днем. Украдкой наблюдала за уроками, бродила среди лавок и даже пробралась в хранилище для казны, где увидела молодых женщин, которых мы с сестрами когда-то отправили туда